Лишь один Бураев, со скорбным видом шествующий в общей толпе, проводил любопытствующим взглядом отъезжающую пролётку с конвоированным наглецом, а затем снова скорбно потупил очи. В то же воскресенье он венчался, присутствовали и Корф, и Николаев. На обоих молодость, свежесть и красота невесты произвели очень сильное впечатление.

Господина Дергунова осудили за невыплату долгов и кредитов.

концов вернулся в тот короткий тупичок, носивший странное название — Хлебный переулок. Окна на четвёртом этаже были залиты светом, и Михаил, перейдя улицу, по пожарной лестнице забрался на крышу дома напротив.

Чердак чуть не задушил Силина запахом пыли и голубиного помёта. Осторожно пробираясь в темноте по хрустящему под ногами керамзиту, Михаил добрался до одного из боковых чердачных окон, глянул вниз и понял, что угадал. Лучшей точки для наблюдения он найти бы не смог. За лёгкой дымкой белоснежного тюля все происходящее в двухкомнатной квартире было видно как на ладони. Хозяйка дома в блестящих обтягивающих лосинах и широкой блузке с короткими рукавами принимала гостей, двух молодых девиц. Все трое попивали кофе вперемешку с ликёром и коньячком, заедали шоколадными конфетами, пощипывали громадную гроздь винограда и непрерывно, как три сороки, щебетали. Судя по тому, что порой все трое неожиданно пускались в пляс, Нумизмат понял, что в квартире во всю гремит музыка.

«Кобылы молодые, — подумал Силин, разглядывая телодвижения девок. — Пахать бы на вас. Плуг и борону прицепить — и в поле.»

Минут через десять девчонки уморились, дружно плюхнулись на диван, долго над чем-то хохотали, допили коньяк и начали прощаться. Повинуясь воле интуиции, Михаил также торопливо спустился вниз, притаился за углом и стал ждать. Вскоре обе гостьи, довольные и пьяные, выплыли на улицу.

— Ой, как хорошо, прохладно! — воскликнула одна из них, та, что повыше.

— Да, надурились, жарко, — согласилась вторая, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Для Силина, болезненно воспринимающего осеннюю стужу, весь этот трёп звучал как издевательство.

— А все-таки классно Нинка пристроилась, — продолжила высокая. Силин различал их только по росту, одеты они были абсолютно по-инкубаторски: одинаковые кожаные куртки, джинсы, осенние сапоги на высокой, массивной платформе.

— Да ладно, чего хорошего-то? Все равно что на панель вышла. Я ни в жизнь бы на такое не согласилась, — довольно резко ответила вторая подруга Нины.

— Ну, ты сказала тоже — на панель. Он просто её любовник, один к тому же.

В тихом ночном переулке голоса хоть и звучали приглушённо, но Нумизмат слышал каждое слово. Осторожно выбравшись из-за угла, он потихоньку сопровождал наслаждающихся прохладой, тишиной и лёгким кайфом подружек.

— Тоже мне — просто любовник, — возмутилась низенькая гостья. — Вон какую квартиру ей купил, просто люкс. Шлюха, она и есть шлюха!

В этом месте Силин заслушался и, не углядев в темноте небольшую лужу, с маху ступил в неё. Хруст тонкого льда и хлюпанье грязи заставили обеих девиц оглянуться. Увидев в трех метрах за собой на пустынной улице высокую, угрожающего вида фигуру, девчонки пронзительно взвизгнули и припустились бежать со всех ног. Силина это позабавило. Впервые за много дней он позволил себе улыбнуться. Эта полуулыбка-полуусмешка блуждала на его губах, когда Нумизмат снова штурмовал пожарную лестницу. Оказывается, это даже приятно, когда тебя боятся.

Ночь Силин провёл там же, на чердаке, пристроившись около тёплых труб отопления.