То, что молодожёны не выдадут его, Нумизмат понял ещё вчера, прослушав разговор Сергея с гаишником. Значит, впереди его ожидала Москва. А ведь совсем недавно ему казалось, что не видать ему первопрестольной как своих ушей…

На пепелище деда Дмитрича Силин провёл три дня. Честно говоря, он сильно устал, оголодал и не смог сразу оторваться от убогого минимального уюта заброшенной деревеньки. Жил он все в той же баньке, питался вареной картошкой. Тщательно обшарив дома, он нашёл полпачки соли и коробок с десятком спичек. Столетней давности, они тем не менее исправно разгорались, обеспечивая Михаила теплом и едой. Раз Нумизмат даже устроил себе банный день, использовав до конца обмылок, оставшийся ему в наследство от почившего хозяина.

С трудом расставшись с обжитым местом, Нумизмат шёл по тайге ещё два дня, тщетно пытаясь выйти к железной дороге. Уже давно он осознал, насколько опрометчиво поспешил, отдалившись от «кровеносных сосудов» России. Просто поддался панике, не рассчитал истинные пространства своей страны. Теперь он чаще всего шёл по ночам, вдоль шоссе. Одежда Михаила пришла в ужасное состояние.

Куртку он порвал на боку, прыгая с поезда, джинсы превратились в грязные лохмотья, правый сапог нещадно пропускал воду. В таком виде даже в электричку соваться было смертельно опасно, все равно что добровольно сдать себя в руки правосудия. А тут вдруг кстати подвернулась эта парочка на «газели». Прошлым вечером он как раз отдыхал перед ночным марш-броском, использовав последнюю спичку, испёк на углях остатки картофеля. Михаил доедал эту полусырую, сладковатую пищу, когда услышал, как где-то рядом скрипнули тормоза машины.

Сначала он следил за «газелью» из чувства насторожённого любопытства. Потом, когда дела у её хозяев пошли совсем плохо, Нумизмат бесконечно долго пробирался поближе к месту будущего убийства, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Пожалуй, в первый раз он убивал с таким удовольствием. Это были нелюди, мразь, не имеющая право на существование.

Припомнив все, Силин подумал: «А почему все-таки машина стоит? Уж не бросили ли её хозяева, испугавшись меня?»

Промаявшись в холоде еше минут пять, он начал выбираться из-за

баррикады ящиков. Это оказалось не так просто — Сергей замуровал его на совесть. Еле пробившись к заднему борту, Нумизмат с некоторым трудом освободил брезентовый тент и выбрался наружу.

Раннее утро ещё не до конца рассеяло ночной мрак, отделив серый тон осеннего неба от более густого фона земли. Веяло сыростью, свежестью, острым запахом хвойного леса. Силина передёрнуло от озноба и отвращения. Таёжной романтикой он был сыт по горло.

Оглядевшись по сторонам, он понял, что машина стоит в лесу, на небольшой полянке, а где-то совсем рядом, судя по звукам, проходит трасса. Обойдя «газель», Михаил заглянул в кабину. Сначала он даже испугался, ему показалось, что его благодетели мертвы, но потом понял, что они просто спят.

Ещё больший испуг испытала Марина, в эту же самую секунду открыв глаза. Увидеть со сна такую небритую, закопчённую рожу стоит многого. Девушка взвизгнула и, подпрыгнув на месте, кинулась на шею мужу. Тот же со сна ничего не мог понять.

— А? Что?! — заполошно спросил он, потом оглянулся в сторону Нумизмата,

сначала тоже вздрогнул, но потом с облегчением вздохнул: — Фу, чего ты меня пугаешь так? Это же наш попутчик.

Отодрав от шеи обмякшие руки жены, Сергей открыл дверь и вылез из кабины.