Loading...
Изменить размер шрифта - +

Умом, конечно, Дима понимал, что Надя — отличная ему пара. Когда он одряхлеет, можно не сомневаться: стакан воды всегда поднесет. Но только насколько ярче, свежей и интереснее было бы просыпаться по утрам с очаровательной мулаточкой…

— Дима, а тебе не показалось, что Изабель что-то беспокоит? — выдернула его из сладких мечтаний Митрофанова.

— А?

— Ну, глаза у нее встревоженные, и вид — знаешь, как у ребенка, когда он знает какой-то секрет и аж разрывает его, так хочется выболтать.

— Да я как-то ей в глаза не смотрел, — признался Полуянов.

— Действительно, зачем смотреть девушке в лицо, коли у нее ноги от ушей и бюст четвертого размера? — съехидничала Надя.

— Брось, Надька! — Полуянов притворился, что сердится. — Не интересуют меня ее ноги. А лучше твоего бюста нет ничего в мире, ты прекрасно об этом знаешь.

Митрофанова — довольная! — зарделась, но причитать не перестала:

— Все-таки нехорошо у меня на душе… Чувствую, какой-то подвох с этой квартирой!

— По-моему, все идеально.

— Нет. Слишком все хорошо.

— Ну, Надька, — покачал головой Полуянов, — на тебя не угодишь!

— Надо бы эту Изабель досконально проверить, по каким-нибудь базам пробить, — задумчиво сказала Надя и, искоса взглянув на Полуянова, добавила: — Но просить тебя я не буду. Боюсь, чтобы твоя проверка в чужом будуаре не закончилась.

— Не волнуйся. Она не в моем вкусе, — фыркнул Дима.

Обнял подругу и крепко поцеловал.

 

Полуянов, грешным делом, красотку Изабель вспоминал, особенно по ночам. Но на работе ему было не до мечтаний. Планерка, письма, звонки. Большая статья идет в завтрашний номер, а «главнюга» очередной заголовок забраковал, надо срочно придумывать что-то «более в русле, поспокойнее»… То есть — беззубое. Дима заперся в кабинете, заварил себе кофе, но инициировать мыслительный процесс не успел — зазвонил внутренний телефон.

— Полуянов, — послышался сердитый голос секретарши главного Марины Максовны, — тебя дама требует. Сколько можно?..

— А что делать, когда поклонницы прохода не дают! — снахальничал журналист.

— Мадам сказала, она не поклонница. Якобы ты у нее квартиру покупаешь.

— О, Изабель? — встрепенулся Дима. — Да, конечно! Соединяйте!

— Слушаюсь, — усмехнулась умудренная годами секретарша. — Только передай своей подружке, чтобы в приемную главного редактора больше не звонила.

А Полуянов, откашлявшись, приготовился подбавить в голос тепла и бархата. Настроился впечатлять, очаровывать, веселить. Однако все усилия пропали втуне. Прекрасная мулатка заполошно затараторила:

— Дима, как хорошо, что я вас нашла! Я еще вчера хотела визитку попросить, да при Наде постеснялась. У меня к вам дело. Очень срочное, важное. Я, мне… мне не к кому больше обратиться! Просто глас божий, что вы журналистом оказались, к тому же моим любимым. Вы можете прямо сейчас со мной встретиться? Я тут рядом, почти на улице Правды!

Приятно, конечно, слышать нежный, умоляющий голосок. Однако мудрая Надька вчера вечером, словно бы между делом, сказала:

— Ох, не завидую я окружению Изабель!

— Это почему еще? — удивился Полуянов.

— Типичная иждивенческая порода. Такие только и ищут, к кому бы прилепиться и соки высасывать. Чтобы на нее спину гнули, а она на шее сидела, ножками болтала.

Кто знает, права ли ревнивая Митрофанова, но решать проблемы Изабель Полуянов не слишком хотел.

Быстрый переход