Точнее — владелицами. Все обитатели кабинета были женского пола. Вопрос со шторками сразу же прояснился.

«Это же уголовный розыск! — мысленно возмутился я на автомате. — Какого хрена весь отдел укомплектован бабами?»

Нет, я так-то не шовинист какой и вообще за равенство и братство, но, блин — собачья же работа! У женщин на первом месте стоит семья, дети, они в декрет уходят, наконец! Это невыгодно начальству, если уж на то пошло!

Тем не менее, я своими глазами наблюдал трех женщин в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Справа налево: строгая блондинка, скромная брюнетка и разбитная, ярко накрашенная рыжая. Твою мать, они еще и по спектру цветов тут собрались!

— А это наша гордость! — не замечая или не желая замечать моего удивления, продолжил экскурсию Пушкарёв. — Оперативно-розыскная служба отделения, лучшие кадры! Чтоб вы понимали, Михаил Юрьевич, раскрываемость составляет шестьдесят три процента!

А неплохо! Нет, без дураков — отлично даже! Если цифры не «нарисованные», то девки тут не просто попки просиживают, а реально дают стране угля! Конечно, нужно учитывать нюанс того, что процент идет из общего числа совершённых преступлений, куда входит как кража банки огурцов у бабы Нюры, так и убийство инкассатора. Но, всё равно достойно.

— Добрый день, дамы, — я учтиво склонил голову.

Ответом мне стало невнятное мычание, которое при должном воображении можно было понять, как: «здрасти». Похоже, девочки тоже приняли меня за проверяющего из Главка.

И правда, стоило только произойти процедуре приветствия, как крашенная рыжуля тут же подорвалась из-за стола, и мгновенно оказалась перед нами. По пути не забыв огладить не слишком длинную юбку на бедрах, и отточенным движением взбить чуть вьющиеся волосы.

А ничего такая! Из женщин, она была тут самой старшей по возрасту, точно больше тридцати. Броская, яркая и судя по плящущим в зеленых глазах бесенятам, еще и дерзкая. Всегда на таких западал.

Белая блузка едва сдерживала напор рвущейся наружу упругой груди, стройные ноги уверенно шагали на каблуках сантиметров в семь, а зеленые глаза профессионально ощупывали нового человека. Похоже, старший опер.

— Здравствуйте! — томным, с отчетливым придыханием, немного хрипловатым и чертовски сексуальным голосом еще раз произнесла она. — Меня зовут Стелла. Как же хорошо, что вы к нам зашли, Михаил Юрьевич! Мы уже три месяца просим господина подполковника решить вопрос с кофеваркой, но с места вопрос не двигается. Мол, бюджет на год уже утверждён, и там на подобные глупости денег не предусмотрено. Но это же не глупости, правда, Михаил Юрьевич? Как розыску работать без кофе? Может быть вы нам как-то поспособствуете решить этот вопрос, а?

И в завершение, красотка тронула наманикюренным пальчиком пуговицу у меня на груди. Меня будто током пробило — надо же какая реакция! Стоило только старому псу оказаться в молодой шкуре, как все рефлексы вернулись.

Пока звучала эта прочувствованная, но совершенно непонятно как ко мне относящаяся речь, я только глазами хлопал. И смотрел, грешен, то на пухлые губы рыжули, то на ложбинку между грудями, которую та мне явно сознательно демонстрировала. Из этого гипнотического транса меня вырвал лишь кашель подполковника, который почти сразу же сменился руганью.

— Андрющенко, твою душу! — куда девался обходительный человек, устроивший мне эту познавательную во всех отношениях экскурсию. Лицо покраснело, хоть прикуривай. — Ты что тут, едрить, устроила⁉ Шуточки тебе все? А ну села обратно за свой стол, пока я тебя премии не лишил!

— Да всё, Александр Сергеевич, всё! — женщина выставила перед собой ладони.