Ему просто не нравился нудный дотошный мужчина, приставленный к нему отцом в целях контроля финансов и превентивного решения проблем, которые Шувалов-младший генерировал с завидной регулярностью.

Ещё и вёл себя будто нянька, постоянно причитающая: «Михаил Юрьевич, я совершенно уверен, что ваш отец не одобрит эти траты», «Михаил Юрьевич, вы знаете убытки какого размера повлекла ваша выходка?», «Михаил Юрьевич то…», «Михаил Юрьевич сё…». Боже, как же он бесил моего мажора!

— Как себя чувствуете, Михаил Юрьевич? — сухо поинтересовался Стоцкий, на которого я сейчас смотрел совершенно другими глазами.

Без неприязни, но с пониманием грядущих неприятностей. Этот непримечательный человек обладал достаточными возможностями, чтобы их мне устроить — если отец прикажет, конечно. И огромный клетчатый платок, которым он уже несколько раз успел промакнуть обильно потеющую лысину, в заблуждение не вводил.

— Бывало и получше, — нейтрально пробурчал я, покосившись на раскрытую папку в его руках.

Те, кто подобно мне отдал Системе большую часть своей жизни, хорошо знает, что самые гадские новости приносят в вот таких вот папках. Как выяснилось через несколько секунд, эта была именно такой.

— Ничего, — поверенный не стал расшаркиваться, а просто раскрыл папку и вытащил оттуда нужную бумагу. — Целитель сказал, что вашему здоровью ничего не угрожает, а я склонен ему верить. Лев Валерьянович — один из лучших специалистов своего дела.

— Мутит немного…

— Токсины из организма полностью выйдут через несколько часов. Вот, — белоснежный лист лёг на край прикроватной тумбочки, — прошу ознакомиться.

— Что это? — хмуро поинтересовался я. Читать не хотелось, да и вряд ли бы вышло. — Какое-нибудь предписание покинуть родовые земли в течение двадцати четырёх часов?

— Вы зря иронизируете, Михаил Юрьевич, — наставительно укорил меня собеседник. — Никто не вправе отказывать вам в посещении любых заведений и территорий, принадлежащих Шуваловым. Даже после процедуры лишения статуса наследника. Мне лишь поручено довести до вашего сведения некоторые изменения в вашей… — тут он слегка замялся, но быстро поправился, — в вашем привычном укладе жизни. Если вы понимаете, о чём я сейчас.

— Будьте добры, давайте без этих расшаркиваний, — поморщился я, чувствуя, как снова начинает болеть голова. — Раньше сядешь — раньше выйдешь.

— Простите, что?

— Говорю, давайте уже покончим со всеми формальностями. Я вас внимательно слушаю, господин Стоцкий.

Взгляд княжеского поверенного на миг сделался подозрительным, будто он ждал от Михаила совершенно других слов. Или истерики. Но не дождавшись, кашлянул и продолжил:

— Пожалуй, начнём с неприятного, Михаил Юрьевич, — сказал Стоцкий. — С этого момента и до окончания вышеназванной процедуры, вы лишаетесь возможности пользоваться абсолютно любыми активами рода Шуваловых. Доступ к счетам будет заблокирован и может быть открыт лишь по личному распоряжению главы рода. Но, на вашем месте, я бы на это вообще не рассчитывал.

«Профессионал, — сделал я вывод. — Мишка тебя ни в грош не ставил. И лысина эта ранняя у тебя появилась благодаря ему. Но нет даже намёка на неуважительный тон. Или злорадства. Что в данных обстоятельствах было бы полностью оправдано».

— Доброй волей вашего отца, вам назначен ежемесячный пансион, — продолжил мужчина. — Достаточный для того, чтобы полностью покрывать ваши базовые потребности.