После долгой паузы доктор Бирман перешел ко второй теме.

Эта тема оказалась связанной с неожиданным предложением старшего лаборанта. Тот попросил доктора откровенно рассказать Иисусу о нем, о его восприятии себя как женщины и о его чувствах к Медбрату.

Считая себя в определенной степени виновным за происшедшее с Медбратом, старший лаборант предложил неожиданную комбинацию. Он предложил использовать его тело для спасения Медбрата. Себя же, свою личность, он предложил перенести в тело бомжа, поддерживаемое в лаборатории без всяких признаков сохранения мысленной деятельности.

– И насколько серьезным вы считаете это предложение, доктор? – послышался вопрос Стольского.

– Я вам скажу, что предложение – это в нашем случае очень мягкое слово. Господин, или госпожа, даже не знаю, как лучше сказать, старший лаборант поставил нам с вами ультиматум. Или мы с вашей помощью осуществляем эту попытку «двойного переноса», или он покончит с собой.

– И вы считаете серьезной его угрозу?

– Да, по-моему, он исполнит то, что говорит. Здесь сошлись сразу несколько глубоких мотиваций вместе, и они придают ему, или ей, большую духовную силу. Это не каприз, это такое ощущение необходимости жертвы.

– Вопрос к Бразильцу, – раздался неожиданно спокойный голос Иисуса. – Ты мне разрешишь посмотреть на этого человека твоими глазами?

– Конечно, Учитель.

– Позови его, пожалуйста.

Борт самолета рейса Ираклион – Вена

Вдруг какое-то смутное движение потревожило тишину озера. Низкий, идущий из глубины водной массы гул Пак даже не услышал, а почувствовал, ощутил всем своим телом. Потом его зоркие глаза заметили первое движение. Поверхность воды слегка дрогнула, плавно колыхнувшись сначала вверх, затем вниз, и потом стала стремительно вспучиваться, направляясь не куда-нибудь, а прямо по направлению к нему, Паку.

Это шла Она. Пак знал, что будет дальше, но ничего не мог сделать. Он просто стоял и ждал неизбежного.

И неизбежное пришло. Надувшийся на воде, обращенный к Паку водяной бугор вдруг лопнул в самой середине, и из него на Пака стремительно понеслась Она. Пак знал ее имя, это чудище звали Годзилла.

Огромная пасть стремительно приближалась к мальчику, раскрываясь в страшном оскале. Он видел блеск серого неба на огромных острых зубах и даже, как ему казалось, издалека чувствовал на своем лице горячее зловонное дыхание страшного зверя.

Маленький Пак застыл неподвижно, глядя прямо в страшную пасть зверя, мысленно прощаясь с этим миром и готовясь навсегда потерять сознание. В какое-то мгновение он смутно ощутил, что такое уже было с ним, даже было не один раз, но почему-то ничем не заканчивалось.

Чтобы перехитрить Годзиллу, Пак решил застыть и оставаться неподвижным, чтобы зверь не заметил его и ушел. Но тут какая-то сила вдруг начала трясти его за правое плечо. Сначала его тряхнуло один раз, не очень сильно, потом еще и еще, все настойчивее и сильнее.

Пассажир рейса Ираклион – Вена, бесстрашный парашютист и борец с мировым капитализмом, а по документам – успешный южнокорейский бизнесмен Пак Ен Сук, с трудом открыл глаза. Самолет выруливал на взлет, и стюард рейса настойчиво просил Пака застегнуть ремень безопасности.

Бокал шампанского, поднесенный на посадке пассажирам бизнес-класса, успел выключить чертовски усталого Пака минут на пятнадцать. Это было естественно, ведь ему не удавалось сомкнуть глаз больше двух суток. Кроме признаков явной усталости, в его внешнем виде за последнюю неделю произошли и другие изменения. Те, кто давно знал Пака, уверенно сказали бы, что обычно субтильный командир группы экстремальных парашютистов вдруг заметно прибавил в теле.

Пак послушно поискал концы ремней, на ощупь соединил их, тихо щелкнув застежкой, откинул голову на подголовник и опять закрыл глаза.