Внезапное ощущение холода и тревоги вернуло императора в Иерусалим, в замок Эль-Наби-Дауд. Он не видел, но уже чувствовал всем телом, до трудно сдерживаемой дрожи чувствовал, что гость подошел и стал рядом, где-то сзади справа.

– Здравствуй, император.

– Здравствуй. Подойди.

Гость сделал два шага и оказался справа от Фридриха, так же устремив взгляд в окно, вдаль, в быстро темнеющее небо.

– Я исполнил свое обещание, император. Исполни свое.

– Исполню. Ларец сейчас принесут. Скажи мне, зачем тебе этот кусок железа?

– Я ведь тебя не спрашивал, зачем тебе эта корона.

– Это правда. Но моя просьба была хотя бы понятна, ведь речь шла об Иерусалимском королевстве.

Император не смотрел гостю в лицо, но почувствовал, как тот скривился в презрительной усмешке.

– Тебе, император, просто кажется, что Иерусалимское королевство – это что-то понятное и значимое. Только ты не знаешь сути вещей. Например, ты не знаешь, что такое сочетание слов скоро исчезнет, пропадет навсегда.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты – последний король Иерусалимского королевства. Его больше не будет. Никогда в истории Человечества такого королевства больше не будет.

Фридриху стало не по себе. Он задумался. Гость спокойно ждал продолжения беседы. Наконец Фридрих вернулся из своих мыслей и с не свойственной ему осторожностью в голосе спросил:

– Когда это произойдет?

Гость опять ухмыльнулся.

– Ты хочешь узнать, император, когда нарушится тобой подписанное перемирие на этой земле, или же ты хочешь узнать день своей смерти?

Император смог совладать с охватившим его внутренним холодом. Его голос стал глуше, но не задрожал:

– Я не хочу знать день своей смерти. Долго ли будет мир на святой земле?

– Пятнадцать лет.

– А потом?

– Потом вся эта земля будет принадлежать людям другой религии.

– Понятно. Надолго?

– На 666 лет.

– Нехорошее число. А потом?

– Ты хочешь слишком много знать, император. Излишнее знание приближает день ухода. Не спеши.

Разговор прервался. Постояв немного молча, император медленно поднял согнутую в локте левую руку. Слуга Али, крещеный мавр, поднес императору ларец. Император, не поворачиваясь, показал головой, кому следует его отдать. Гость спрятал ларец в бесконечных складках своего балахона, изобразил легкий поклон и удалился в сопровождении начальника охраны.

Стемнело. В зале зажгли свечи. Приближенные императора, не дождавшись его возвращения за стол, неспешно доедали и допивали, стараясь особо не шуметь. А Фридрих все стоял и стоял у распахнутого окна, безуспешно пытаясь выгнать из души вошедшее туда ощущение какой-то очень глубокой, огромной, вселенской тоски и тревоги.

Зальцбург

Просторная гостиная была, как и в прошлый раз, наполнена представителями ведущих телерадиокомпаний. Из лаборатории были принесены и расставлены в длинные ряды дополнительные стулья, на которые гостей оперативно рассаживали незнакомые корреспондентам обаятельные юноша и девушка. Поскольку все репортеры знали о проблемах со здоровьем Близнецов, новые помощники доктора вопросов ни у кого не вызвали. Не обратила на себя особого внимания и явно не относящаяся к репортерской братии немолодая пара, скромно сидевшая у дальней стены гостиной. Все внимание корреспондентов было пока сосредоточено на единственном знакомом человеке, тем более, что он явно и уверенно взял инициативу в свои руки.

– Так случилось, что именно мне доверено вести эту встречу, а также быть основным действующим лицом с нашей стороны, – продолжил доктор.