Мистер Хики недовольно передернул плечами:

– В десять его пароход прибывает в Корк, стало быть в Кингсбридже он будет к семи.

– Отлично, – сказал дядя, – значит, в зале он будет около девяти, учитывая, что с дороги он наверняка захочет помыться и перекусить. К девяти, да, к девяти надо быть при полном параде. Теперь что касается Комитета по Встрече. Я назначаю мистера Коркорана, мистера Коннорса и себя.

– Я настаиваю, чтобы мистер Коркоран назвал имя духовного лица, выступающего против вальсов, – повторил мистер Коннорс.

– В Памятной Записке это не предусмотрено, – парировал дядя и, обернувшись ко мне, спросил: – Ты записал имена членов Комитета по Встрече?

– Да, – ответил я.

– Отлично. Итак, я думаю, что, как только он войдет в залу, я зачитаю небольшое обращение. Коротко и по существу. Но первым делом, разумеется, несколько слов по-ирландски.

– Да, да, конечно, – поддержал его мистер Коркоран. – И обязательно расстелить на ступенях красную дорожку. Так уж полагается. Дядя нахмурился.

– Право, не знаю, – сказал он. – Мне кажется, красная дорожка будет несколько...

– Вполне согласен, – откликнулся мистер Хики.

– Несколько, как бы это сказать... ну, словом, несколько...

– Целиком и полностью, – сказал мистер Коркоран.

– Вы понимаете меня с полуслова. Видите ли, не хотелось бы вносить излишнюю официальность. В конце концов, он – один из нас, изгнанный, так сказать, на родину с чужбины.

– Да, ему это может не понравиться, – сказал мистер Коркоран.

– Разумеется, было совершенно справедливо затронуть этот вопрос, коли он вас так волнует, – ответил дядя. – Что ж, и с этим покончено. Ограничимся простым дружеским ирландским приветствием, cйad mile fбilte. А теперь перейдем еще к одному немаловажному вопросу, который следует рассмотреть. Я имею в виду внутренние потребности нашего бренного существа. Уважаемый секретарь сейчас представит вам мою смету. Слово имеет мистер секретарь.

Тонким голосом я зачитал уже упоминавшуюся запись из черной книжки.

– Думаю, можно было бы добавить еще бутылочку крепкого и пару дюжин портера, – сказал мистер Хики. – Это добро даром никогда не пропадет.

– Господи, конечно, – с воодушевлением откликнулся мистер Фогарти. – Гулять так гулять.

– Мне кажется, он ни к чему не притронется, – сказал дядя. – Полагаю, это человек строгих правил.

– Да, но ведь он не один там будет, есть и другие, – резко произнес мистер Хики.

– Кто это, другие? – спросил дядя.

– Ради Бога, будто вы не понимаете! – запальчиво произнес мистер Хики.

В напряженной тишине раздался громкий смех мистера Фогарти.

– Ах, да запишите вы это, мистер Председатель, – проговорил он смеясь. – Запишите, дружище. Ручаюсь, кое-кто из нас не откажется от бутылочки портера, это сближает. Запишите, и дело с концом.

– Отлично, – сказал дядя. – Что ж, запишем так запишем.

Я аккуратно занес имевшую место полемику в протокол.

– Кстати, насчет духовенства, – неожиданно проговорил мистер Коннорс, – не беспокойтесь, господин Председатель, про Памятную Записку я помню. Так вот, случилось мне как-то слышать одну забавную историю. Про некоего приходского священника из графства Мит.

– Прошу вас, мистер Коннорс, не забывайте, что на нашем собрании присутствуют посторонние, – сурово произнес дядя.