Аннабель сказала:

— Это просто смешно. Почему вы не заставите их готовить себе?

— Я именно так и говорю. Спроси ее, — сказал Патрик, показывая в сторону Деборы.

— Ты знаешь, что она ест, Патрик. Если б это от нее зависело, они бы ели только сою, пророщенные зерна и коричневый рис. Шон бы умер с голода, если бы я не давала ему сэндвичи с арахисовым маслом за ее спиной. Вы бы видели, как он их уминает. Как звереныш.

Официанка принесла напитки, корзиночку с свежими булочками и тарелку с порциями масла.

Кип повернулся к Аннабель.

— Извини, я не спросил. Ты хочешь еще мартини, или перейдешь на вино?

— Я лучше остановлюсь. Я начинаю новую спортивную программу — заплывы на 800 метров в океане три раза в неделю, по утрам.

— Начинаешь с субботы? Ты шутишь!

— Я серьезно. Оставлю детей с няней. Это единственное время, которое у меня есть для себя.

— Вода, наверное, ледяная.

— Я привыкну.

Дебора сказала:

— Я принесу себя в жертву и буду пить за нее вино, которое ты закажешь. Это самое меньшее, что я могу сделать.

Кип заказал бутылку мерло, показав пальцем свой выбор в винной карте.

Дебора подняла руку.

— Вот что я еще забыла. Вчера я застала Шелли в слезах. Это была первая эмоция, кроме гнева, раздражения или презрения, которую я у нее видела. Я подумала, что она скучает по матери, но, когда я спросила, оказалось, что она горюет, потому что Сильвия Плат покончила с собой.

— Кто? — спросила Аннабель.

— Поэтесса, — ответил Патрик. — Она была душевнобольная.

Аннабель пожала плечами, взяла булочку из корзинки и намазала ее маслом. Откусила кусок и засунула за щеку, что несколько заглушило ее речь.

— Мы знали одну пару, которые были вегетарианцами. Однажды пригласили их на обед, и я приготовила макароны с сыром. Потом они нас пригласили на роскошную миску вегетарианского чили. Ужасного. Несъедобного. Что меня добило, они носили кожаные туфли. Я решила с ними раззнакомиться, Кип возражал, пока я не сказала, что он будет сам для них готовить, если они еще явятся.

Это снова завело Патрика.

— Вот в чем парадокс, насколько я понимаю. Шелли не любит овощи. Единственный овощ, который она ест, это бобы. Фрукты она тоже не любит. Она говорит, что бананы отвратительны, а от яблок у нее болят зубы. У нее есть список запрещенных продуктов, в который входит вся известная человечеству еда. Кроме киноа, что бы это, черт возьми, ни было.

Кип покачал головой.

— Почему вы с ней вообще имеете дело?

Дебора ответила:

— Потому что она носит нашего внука или внучку. Если мы повернемся к ней спиной, мы откажемся от невинного ребенка. Вы бы такое сделали?

— Наверное, нет, — сказал Кип. — Ну, я бы мог, но Аннабель бы меня убила.

Последовала пауза, когда они изучали меню и решали, что заказать. Салаты, слабоподжаренные отбивные, запеченный картофель со сметаной, с зеленым горошком и тертым сыром.

После того, как официантка приняла заказы, Патрик вернулся к разговору.

— Все бы не было так плохо, если б она не была такой самоуверенной и высокомерной. Она смотрит на нас свысока. Мы материалистичные и неглубокие. Все, что мы делаем, это «буржуазно». Она разглагольствует о пролетариате. Боже, спаси королеву.

Аннабель скорчила гримасу.

— И Грег это поддерживает?

— Он у нее под каблуком. Он сидит и смотрит ей в рот, как будто она декламирует из евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна. И знаете, что еще? От нее плохо пахнет. Она не чистит зубы.