— Сколько людей потерял за все время, босс? — я не стал говорить ничего лишнего.

— Да понял я, о чем ты кумекаешь, — добродушно ответил Канадец. — У меня нет другого материала. Приходится работать с тем, кого дали. О, смотри, Бурито уже наверху. Молодой, шустрый. Что там видишь?

Это он крикнул мексиканцу, напряженно поглядывающему на открывшуюся только ему картину умершего города. Наступила тишина, прерываемая ругательствами Абу, до сих пор карабкающемуся по карнизам осыпавшихся плит. Как я и предполагал, маршрут наш подельник выбрал неудачный. Ладно, что ничего не обвалилось.

— Бурито, ты язык проглотил, что ли? — не выдержал Губастый Джок. — Босс, давай, я полезу. Говорил же, что этот «фахитос» никогда объяснять толком не умел.

— Эй, Канадец! — вышел из спячки наш сокамерник. — Тебе стоит посмотреть на это!

— Кидай веревку! — приказал босс. — Или ты хочешь, чтобы я сдирал кожу с пальцев?

Размотанного мотка веревки хватило с избытком, чтобы Канадец смог обмотаться. Бурито тоже обвязал себя за поясницу и махнул рукой в знак готовности. Остальные не торопились лезть, опасаясь оползня тяжелых плит. Абу к тому времени тоже оказался наверху, присел на колено и стал грамотно страховать парней, выставив перед собой дробовик.

Достигнув вершины, Канадец отвязался и крикнул мне, чтобы я шустро поднялся к нему. Остальные пока остаются на месте, прикрывая тыл. Места неизведанные, любая опасность станет фатальной, если клювом щелкать будем.

Добравшись с помощью веревки на вершину обвалившегося здания, я порадовался перчаткам, спасших мои руки. Отряхнувшись, выпрямился и замер. Насколько хватало охватить взором картину — везде ощущалась грандиозность катастрофической гибели города. Вероятно, в этом месте стояло много высотных башен и многоэтажек. Когда тряхнуло недра, пошел раскол в направлении запад-восток. Огромная трещина разделила фешенебельный район на две части. Одна осталась стоять наверху, а вторая, где находились сейчас мы, сползла в образовавшуюся котловину. Башни стали складываться друг на друга как картонные коробки, ломая фасады, круша металлоконструкции и железобетонные сваи. Вся эта мешанина стекла, железа и камня образовала жуткие пирамиды, сложившиеся за сотни лет в спекшуюся массу, которую только взрывчаткой разбивать.

А вот другая часть, та, которой повезло удержать на себе часть строений, где находился медцентр, к которому я и стремился, постепенно съезжала вниз. Аккуратно, словно какой-то гигантский младенец решивший поиграться с каменным конструктором, своим пальцем подталкивал дома и башни к провалу. Так они и легли друг на друга, сросшиеся как сиамские близнецы в утробе. Часть из них имели наклон в сорок пять градусов, другие — чуть круче, удобно упершись в прочные бока соседей. Американские горки с черными дырами окон, грязные и закопченные.

— Как тебе картина? — вывел меня из задумчивости голос Канадца. — Впечатляет? Я тоже, когда впервые увидел эту жуть — идти не хотел. Такая тоска взяла…

— Н-да, — почесал я затылок. Не то что меня особо удивила местная конфигурация развалин. Работать в таких местах очень тяжело. Здесь, судя по некоторым признакам, находился перекресток или широкий проспект. Расстояние между осыпями большие, и полуразрушенные здания не стоят близко друг к другу. — И как мы будем продираться через эти горные хребты? Нам нужна только та башня!

Мой палец уперся в относительно целый фасад предполагаемого медицинского центра.

— Да я уже понял, куда ты нас тянешь, — усмехнулся босс и расплылся в довольной улыбке.