— Неразумно, — отрицательно мотнул головой Канадец и сделал рукой круговое движение. — Каждый сам за себя. Мы не делим артефакты на всю банду. Все, что нашли мы, идет в зачет только нам.

— Черт, не знал.

— Ладно, проехали. Ты и не мог всего знать. Привык на свободе к одиночеству, одичал…

— Я привык к взаимопомощи, когда она необходима.

— Здесь не так, — отрезал Канадец и с хрустом зашагал по выжженной солнцем траве.

Сегодня мы шли вдевятером. Наш босс предпочел оставить пятерку парней на подхвате, не усиливая нашу группу. Останки погибшего Фингала мы все равно не найдем. Зверье уже растащило бедолагу по кусочкам и обглодало косточки. Увы, такова судьба копателей. Большинство превращаются в костяки, напоминая будущим поколениям искателей удачи о бренности жизни.

Внизу ориентироваться было сложнее, потому что сразу исчезала самая видная привязка: накрененный шпиль башни и проржавевшие буквы с логотипом компании. Отсюда, снизу, ничего такого видно не было. Парни особо не парились. Они точно знали, что указанное мною место находится в секторе «В». Как распределялись эти чертовы сектора — я не понимал. Существовала некая система, помогавшая копателям ориентироваться под землей.

Я всегда работал по другой схеме. Сначала внимательно осматривал место будущих раскопов, намечал ориентиры, проводил невидимые глазу линии и мысленно разбивал на квадраты. В этом мне помогал компас, обычный дешевенький компас, которые продавались в любом магазине и лавке. Он существенно облегчал поиски и не давал заблудиться в развалинах. Приходилось частенько менять вектор направления, убегать от тварей, прятаться в немыслимых норах, порой по трое-четверо суток сидеть в укрытии. Немудрено, что можно было потерять точку привязки.

Здесь же работали на «авось». Компас как вспомогательный инструмент отсутствовал. Оставалось только надеяться на умение парней точно выводить на цель. Этим умельцем оказался Чарли. Помощник Канадца взял с собой Муравья и Абу, которым отдали оба дробовика, и отчаянная троица зашагала по освещенной тропинке между глыбами бетона и оплывшей земли.

— Мы каждый раз здесь дозор вперед пускаем, — пояснил Канадец на мой молчаливый вопрос. — Дорога очищена метров на триста. Это же самый популярный сектор, в котором мы работаем чаще всего. Всю живность выкурили отсюда, но иногда они возвращаются. Чтобы не попасть в западню — шумим.

И действительно, в подтверждении его слов впереди раздался выстрел из дробовика. Через короткий промежуток времени — еще один.

— Пошли, черти! — приказал Канадец. — Археолога прикрывайте.

Рядом со мной тут же нарисовался Бурито, а слева встал Бабуин, в чьих руках огромный револьвер выглядел игрушкой.

— Я сам за себя могу постоять, — воспротивился такому навязчивому сервису.

— Мне будет спокойнее, — Канадец как-то слишком внимательно посмотрел на меня, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Если что-то у него в голове и вертелось — он хорошо маскировался.

Плохо, что часов нет. Можно было бы отсечки ставить по пройденному пути. Я так всегда делал. Точного ориентира не получится, но ощущения прочной привязки и своего нахождения в пространстве сразу повышает настроение.

Тем временем дозорная группа пальнула еще пару раз и затихла. Вихляющая между завалами тропка неожиданно раздалась вширь, открыв перед нами панораму относительного порядка. Видимо, здесь еще раньше поработали каторжане, расчистив нитку улицы. Да и разрушений не так много. Напрягает лишь нависающий над головами многоэтажный дом, верхушка которого снесена мощными толчками, а остальная часть щерится остатками металлоконструкций, уже проржавевших и ждущих малейшего движения почвы, чтобы рухнуть вниз и похоронить любопытных двуногих букашек.