– Только через мой труп!

– Я не против. Труп так труп.

Бью себя с размаху по голове и рычу. Всё таки придется придушить девицу, пока ее куриные мозги не выдали еще с десяток вот таких «гениальных» идей!

7

Марта

Звонки, переговоры, куча перелопаченной информации. Я чувствую себя уставшей, меня сильно клонит в сон. Ставлю локти на стол и окунаю лицо в ладони. Медленно выдыхаю.

А что будет, если я немного прикорну, положив голову на стол? Всё равно мой противник мирно спит, развалившись на диване напротив.

Выпрямляюсь и бросаю на него взгляд. Дрыхнет.

Он столько ворчал, хамил, перечил мне и посылал меня подальше, что сам устал. Положил затылок на подлокотник дивана и отрубился прямо на середине фразы.

Приподнимаюсь в кресле и рассматриваю его внимательнее. Лежит. Руки за головой, ноги вытянуты и сложены друг на друга. Будто задумался о чем то. Но он спит. Это совершенно точно. Дышит размеренно и не реагирует, даже если позвать его.

– Эй. Тим.

Ноль эмоций.

Я откатываюсь на стуле немного правее и наблюдаю теперь уже за его лицом. На нем умиротворение. Красивой формы губы заметно искусаны посередине, видимо, сильно нервничал в последние дни. Теперь, когда его рот недвижим и не изрыгает десятки проклятий в мою сторону, он кажется почти совершенным. И я впервые рассматриваю его детально и, не боясь, что меня застукают за этим делом.

Его веки подрагивают – очевидно, ему снится что то. Рядом с левым уголком рта просматривается маленькая ямочка – та самая, что проявляется четко, если он дерзко ухмыляется. Но сейчас она кажется по детски милой, и по ней почему то очень хочется провести пальцем.

Разумеется, я этого не делаю. Скольжу взглядом по его лицу, по густым коротким волосам цвета жженой карамели, по гладкой коже, на щеках затемненной пробивающейся щетиной, спускаюсь ниже – к сильным рукам, которые умеют хватать грубо и больно. И вдруг задумываюсь: способны ли они на нежность? На ласку, в существование которой я почти уже не верю.

Мое тело застывает, но мне все еще хочется прикоснуться к парню. Он – чудовище. Определенно. Но я – еще большее чудовище, чем он сам. И это пугает. Я смотрю на него. Смотрю долго. Разглядываю каждую черточку, сканирую взглядом каждый миллиметр кожи, и со мной происходят какие то странные метаморфозы.

Мне жутко холодно, но при этом жарко. Так горячо, будто раскаленная сталь медленно пробирается по венам. Это что то похожее на голод, только исходящее не из желудка. Оно гораздо ниже, и такого я раньше не испытывала. Это интерес, это желание. Оно ширится, растет, захватывает всё тело, заставляя кожу покрываться мурашками, и отдается покалыванием в кончиках пальцев и незнакомой тяжестью в низу живота.

Когда я понимаю, что это возбуждение, мне вдруг становится очень мерзко от себя самой. И страшно. Я откатываюсь назад и закрываю лицо руками. Но вместо того, чтобы забыть о своем позоре, я упрямо вижу блуждающие по мне руки Тима, представляю на себе тяжесть его тела, медленно, точно в глубокую пропасть, окунаюсь в его запах. И жар с силой ударяет мне в лицо, душит, заставляет хватать ртом воздух и с ужасом понимать, что мне отвратительны и одновременно приятны подобные мысли.

Я представляю, как это будет. Понравится ли оно мне, если случится? Как это вообще бывает у нормальных людей? Как они это делают? Что чувствуют? И что это такое – хотеть другого человека…

Я убираю руки и ожесточенно тру лоб. Мне стыдно. Противно. Хочется провалиться сквозь землю!

Я включаю музыку на компьютере, но парень не реагирует.