— Вообще-то я собираюсь все переделать, — сказал он Рут, — только сперва женюсь. Вдруг жене захочется сделать что-то по-своему.

Рут легко сняла с оконной рамы запор, дерево крошилось у нее под руками. Она перевернула запор и осмотрела его.

— Очень хочу жениться, — сказал Коди.

Рут воткнула запор на место.

— Жаль мне тебя огорчать, но ничего не поделаешь, сказать надо. Чувствуешь запах? Такой сладковатый? У тебя здесь сухая гниль.

— Рут, — сказал он, — я почему-то не нравлюсь тебе?

— Чего?

— Я о твоем отношении ко мне. Ты вроде бы сторонишься меня. Не очень-то у тебя хорошее мнение оба мне, правда?

Она искоса взглянула на него, но тут же отвела глаза и отошла к лестнице.

— Нет, почему же. Я ничего против тебя не имею.

— Правда?

— Но я знаю, из какой ты породы.

— В каком смысле?

— Таких, как ты, в нашей школе было пруд пруди, — сказала она. — Точно. В каждом классе, в каждой команде — высокие, красивые, хорошо одетые парни, спортсмены, остряки. Вежливые, воспитанные, все им легко давалось, они знали, что к чему, и свидания назначали только самым красивым девочкам в школе. А встретив в коридоре меня, проходили мимо, не знали даже, кто я, вообще не подозревали о моем существовании. Или за глаза смеялись надо мной — я просто уверена, — смеялись над тем, что я плохо одета, над веснушками, над рыжими волосами…

— Когда же это я смеялся над тобой?

— Я и не говорю, что ты смеялся. Но как только взгляну на тебя, так сразу вспоминаю их.

— Рут, я никогда бы так себя не повел, — сказал Коди. — По-моему, ты восхитительна. В жизни не встречал более красивой женщины.

— Да ну? — Она вздернула подбородок, резко повернулась и, рассерженная, спустилась вниз. Всю долгую дорогу в город она молчала, оставляя без ответа его попытки завязать разговор.

Это была настоящая военная операция — затяжная, сложная боевая операция, которая продолжалась весь апрель и весь май. Временами его охватывало отчаяние. Он слишком поздно вступил в игру, и шансов у него было немного; он растратил годы на банальных брюнеток, победы над которыми считал большой доблестью, а вот Эзра без малейшего усилия сумел обнаружить подлинное сокровище. Счастливчик! Вся его жизнь шла под знаком удачи, а Коди, видимо, не дано понять, отчего Эзре все так удается.

Часто, расставшись с Рут, Коди на ходу бормотал что-то себе под нос, сердито лупил кулаком по собственной ладони или с размаху пинал свою машину. И в то же время он чувствовал теперь душевный подъем. Да, надо признать, впервые в жизни он ощущал такой прилив энергии, впервые так нетерпеливо ждал всякого нового дня. Теперь до него дошло, отчего он потерял интерес к этой… как бишь ее… Кэрол или Карен, к девушке из агентства социального обеспечения, которой не понравился его брат Эзра. С ней у Коди все получалось слишком легко. А его привлекал дух соперничества, стремление победить в нелегкой схватке с Эзрой, его исконным врагом. Ему нравилось выжидать, держать себя в узде, скрывать свои чувства от Рут, пока не подвернется благоприятный момент.