– Помогай… Веди, – шепнула она, и Стас взял ее за руку, потащил за собой.

Кейко прикрыла глаза, так легче было воспринимать энергетический рисунок помещений. Она – или что-то внутри нее? – скомандовала открыть проход во внутренние помещения, и они со Стасом вбежали в плавно заворачивающий влево коридор. Мягкий свет, сводчатый потолок, по бокам – очертания дверных проемов в служебные помещения. Туда им не надо. Надо вперед. Налево, а там, на перекрестке, направо. Нужна дверь – ярко-оранжевая.

Кейко еще не видела ее. Но уже знала.

* * *

Михеев смотрел, как приближается посадочная площадка. Автоматика успокаивающе пощелкивала в фоновом режиме, все шло штатно. Щелк-щелк… шлеп-шлеп… Что же это так шлепало?

Темный коридор, свет едва пробивается через щели плохо подогнанных панелей. Шлепанье назойливое и жалкое…

Лейпциг. Старая Земля, старый мир. Он, Михеев, бежит за индусом (надо же, индусом, тут же вспомнилась статуэтка Шивы). Ишь ты, какие хитрые петли выдает сознание… Танцующий бог выплыл и тут же исчез, а шлепанье в голове осталось.

Михеев поморщился. Да, там, в Лейпциге, он бежал по умирающему выставочному комплексу за дураком-индусом, который толком и не понимал, что пытается продать этому странноватому европейцу. Не понимая, запаниковал и слепо рванул в лабиринт служебных коридоров, образованных временными конструкциями, да так и забытых со времен последней большой выставки.

Индус пытался продать топорно сработанный, но чертовски опасный как раз из-за этой топорности конструкт искина, и Михеев решил отобрать его из жалости – кто-нибудь другой просто убил бы дурака, влипнуть за такое ничего не стоило.

Теперь он снова собирался отнять конструкт. Но на этот раз не у дураков. Он встретится с очень хорошо подготовленными, очень умными и убежденными в своей правоте людьми. И ему придется убедить их. Или убить, честно признался он самому себе, ненавидя себя же за бесстрастную правоту.

Поля Возрождения были страшны и величественны. К ломаной черте горного кряжа уходили налитые фиолетовым свечением купола, исчерченные изнутри черно-оранжевыми прожилками. Эти купола вырастали из антрацитово поблескивающей губчатой массы, которая шевелилась, подрагивала, отчего казалось, что здесь спит гигантское существо из иных времен и пространств, грезящее о чем-то недоступном человеческому пониманию.

Шлюпка обвела оранжевым кружком строение прямо по курсу. Их цель – зал транспортировщиков реальности.

– Петр Александрович, я убедительно вас прошу, будьте очень осторожны, – Михеев тщательно подбирал слова. Совсем ни к чему пугать сейчас пожилого человека, но он и так тянул до последнего. – Да, Комнин и Федоров ученые, вы считаете, что понимаете их мотивы, а Мирослав Цой прекрасный космодесантник, отличный специалист, но…

– Но произойти может все что угодно, поскольку мы не знаем, насколько их поведенческие приоритеты соответствуют принятым в Сфере разума, – не отводя взгляд от экрана, очень спокойно сказал Попов.

Михеев помолчал и наконец протянул:

– Ну-у-у… я хотел выразиться иначе, но вы нашли очень точную формулировку.

Почему-то до сих пор не было обмена сигналами с ботом. Михеева кольнуло недоброе предчувствие. Может, все же стоило предупредить безопасников проекта? Но, черт побери, будь он, Михеев, на месте «Сферы», где бы первым делом посадил своих людей? Вот то-то и оно… Но как сейчас было бы кстати звено крепких парней из Глубокой очистки! Да с тяжелым снаряжением! Да в спецкостюмах для действия в агрессивных средах… Ладно, довольствуемся тем, что есть. И с этим можно немало наворотить.