– Господин Михеев, полагаю? – спросил он, усаживаясь за столик. – У меня мало времени, поэтому, пожалуйста, постарайтесь точнее формулировать запрос.

«Конечно, и едва заметное брезгливое подрагивание губками обозначить непременно надо», – подумал Михеев. Руки подавать не стал, а, неспешно помешивая ложечкой хороший черный кофе, спросил с ленцой:

– Что с показателями продаж? Почему стоит на ушах не только отдел маркетинга, но и служба безопасности? И какие новые группы организованы за последний год?

Преуспевающий менеджер сдулся. Нервно оглянувшись, он подался к Михееву:

– Вы с ума сошли? Я не могу говорить об этом.

Михееву стало мерзко.

– Идиот. Вы только что и так мне все сказали. Одной фразой. Так что – подробности.

И успешного прорвало. Отмахнувшись от официанта, он, не останавливаясь, шептал, подергивая кадыком и оглядываясь на звон колокольчика. Служба безопасности действительно стояла на ушах. Как и пиар-департамент. Как и консультанты по взаимодействию с государственными чиновниками.

Михеев задумчиво водил зубочисткой по блюдцу, кивал в такт рассказу менеджера и представлял себе, как хватает его за затылок и резко бьет головой о тяжелую деревянную столешницу. И еще раз. И еще.

Бешенство было привычным и заношенным, уютным, как старые кроссовки. Михеев знал до мельчайших деталей все, что рассказывал сейчас успешный. Все начиналось с энтузиазма местного руководства, получившего возможность блеснуть перед настоящим европейцем. Штольц воспользовался этим по полной программе. Его группа не подчинялась никому. Он ни перед кем не отчитывался. Любые ресурсы предоставлялись Отделу 23 моментально.

– Почему Отдел двадцать три? – равнодушно спросил Михеев, чтобы хоть как-то сбить этот влажный безостановочный шепоток.

Менеджер лишь нервно дернул плечом – никто не знал. Толком Штольца никто не видел. До контакта доходили лишь отрывочные слухи о том, что для европейца добыли какое-то отдельно стоящее здание посреди заброшенной промзоны и корпоративные силовики выставили вокруг него периметр.

А потом поперли показатели продаж. И не просто поперли. Было по-настоящему страшно, особенно в точках промоакций. Люди застывали, вглядываясь в ролики, прошедший инструктаж персонал начинал не просто с корпоративным энтузиазмом произносить текст – они вещали. Они взывали к пастве, и паства шла.

Первые три промоакции, подготовленные по программе Отдела 23, закончились драками между возбужденными покупателями, которым не хватило товара. Драки были ожесточенными, причем аналитики отметили нехарактерный состав участников инцидентов – разные гендерные и возрастные группы были представлены примерно поровну.

Неприятные эпизоды удалось замять, грамотно сработал и пиар-отдел, перекрыли даже утечку сюжетов в медианет. С тех пор рядом с местом проведения каждой новой акции по «модели 23» дежурили фуры с резервом товара, а текст и сюжеты роликов слегка изменили.

Но напряженность в компании все равно росла. Обострились отношения между персоналом, прошедшим обучение по программе Штольца, и остальными сотрудниками.

– С ними невозможно общаться. Они стали… роботами с горящими глазами! – шептал контакт. – Понимаете, они пашут, пашут как проклятые, показатели у них прекрасные, но они говорят только о товаре, они проповедуют только товар. Недавно я видел, как они собрались в одной комнате и стояли вокруг стола с образцами на коленях, взявшись за руки, словно молились, а потом начали кружиться в жутком беззвучном хороводе. Все сразу, понимаете? – В голосе контакта слышался настоящий ужас.

«Это ты еще африканских деревень после увеселений Штольца не видел», – подумал Михеев.