– Еще что сказать можете полезного? – прервал он менеджера. – Какие и где промоакции планируются? Какие показатели продаж за последнее время особенно выросли?

Менеджер покачал головой.

– Все планирование по Отделу 23 замкнули на пятерку региональных топов и штаб-квартиру. Знаю только, что пока есть строгое распоряжение не пускать материал программы 23 в медианет и на широковещательные каналы, а крутить в локальных сетях во время промоакций. И условие обязательное – отключение на этот период локальной сети от глобального медианета. Даже беспроводные глушат. Торговцы соглашаются – и продажи заоблачные!

Воровато оглядевшись, контакт передал крохотный прозрачный лепесток флешки:

– Тут данные по продажам с мест промоакций и несколько роликов, все, что смог достать.

Михеев смахнул флешку со стола, коротко кивнул, давая понять, что разговор окончен. И остался сидеть, задумчиво глядя на метель за окном.

* * *

Михеев – Венцлаву.

Пребывание Штольца в Москве подтверждает местный контакт. По его информации, группа Штольца ведет активные работы по адаптации программ лояльности, испытанных в Африке, для широкого применения. В настоящий момент программа обкатывается точечно – в торговых центрах и на районных «оптовых рынках» в спальных районах. Дислокацию группы Штольца установить пока не удалось. Полученные от местного контакта данные продаж прилагаю. Прошу дальнейших указаний. Особо хочу отметить – данные продаж и рассказ контакта при личной встрече внушают серьезные опасения по дальнейшему развитию ситуации.

Венцлав – Михееву.

Непременно установите дислокацию Штольца. По неподтвержденным данным, он может использовать в разработке конструкт. Повторяю – в разработке программы лояльности может использоваться конструкт. Основная ваша цель – изъятие конструкта, недопущение его контакта с медианетом.

Михеев уничтожил письмо, удалил одноразовый почтовый ящик, сломал и выбросил незарегистрированную симку в ближайший уличный утилизатор.

Темный ветер нес в лицо легкий снег, кружил его в свете фонарей, размывал сверкание реклам, превращая мелькание слоганов и образов в полярное сияние. В подворотне что-то шевельнулось, Михеев напрягся, но оказалось, это просто устраивался поудобнее медиааскет в своем серебристом изолирующем комбезе.

– Привет, брат, хорошая ночка! – хрипло каркнула серебристая фигура.

Михеев молча кивнул.

Конструкт. Вспомнился тот злосчастный индус со своим идиотским искином. Тот даже не был конструктом, всего лишь заготовкой, а Штольц, значит, решил играть по-крупному. Конструкты не делались, не разрабатывались, их создавали, творили, растили и воспитывали в нелегальных лабораториях Бразилии, Тибета, где-то в глубинах Монголии и продавали поштучно. С непременным условием не допускать контакта с медианетом. Хватило Кочинского инцидента, чтобы даже теневики-разработчики поняли – искины в публичном медианете недопустимы.

* * *

– Ты уверен, что он здесь? – Михеев кивнул на черные стылые коробки промышленных корпусов.

И в этот момент что-то коротко сверкнуло в мертвой темноте заброшенного цеха. Кто-то тонко крикнул, все стихло. Короткими перебежками Глеб и Михеев двинулись вперед.

– Что происходит? – зло прошипел Михеев. Глеб лишь пожал плечами.

А впереди продолжало постукивать, игрушечно хлопнул взрыв ручной гранаты и взревел двигатель. Из раскрытых ворот вылетел внедорожник, вильнул на льду, но тут же выровнялся и исчез за поворотом.

– Твою ж мать! – Уже не скрываясь, Михеев побежал к корпусам.

Лабораторию Штольц устроил грамотно. Засечь ее визуальным наблюдением было невозможно.