– Спасибо. Я понимаю, что надо делать дальше.

Попов смотрел на него внимательно и строго, и Михеев положил руку ему на плечо – сухое, очень жесткое и сильное.

– И вы тоже теперь понимаете, что им нужно.

Ксенопсихолог кивнул:

– Остановите их, пожалуйста.

– Мы постараемся. А сейчас помогите организовать эвакуацию. Кейко, займитесь вместе с Петром Александровичем.

Он забыл о них и переключился на визор.

Глава 8. Слушай песню нагльфаров

Михеев. Дурные сны

Михеев приходил в себя непростительно долго, но взрыв в офисе Свонсона разрушил слишком много сплетений, привлек ненужное внимание к нему самому. Все-таки не каждому удается выжить после атаки крыла дронов-камикадзе, скоординированных на уровне общего псевдосознания.

Пришлось на ходу перестраивать легенду, отвечать на неприятные вопросы главы Особой Еврокомиссии и на столь же неприятные вопросы других людей, которых ни в коем случае нельзя было подставлять. В итоге, Михеев плюнул на все и начал грубо, но эффективно копать все что можно на разработчика. Для обычного шантажа инфу удалось собрать быстро и более чем достаточно, но Михеев прекрасно понимал, что хозяевам «мальчика из барбершопа» глубоко наплевать, кого и в каких позициях приходует человек, подаривший им конструкт.

«Что за конструкт, мать вашу?» – думал Михеев, лежа в номере парижского отеля.

Голос муэдзина с вершины главной мечети подхватили мощные репродукторы, установленные на дронах, залили пространство всепроникающим, уходящим в инфразвук и ультраволны призывом к молитве, и Михеев живо представил, как звук бьет в голову обычному неподготовленному человеку, как воздействует на него тщательно подобранный в лабораториях, обкатанный маркетологами реал-агентств полного цикла комплекс «оптимального психоэмоционального воздействия».

Зажужжало возле кровати. Михеев поднял пластину коммуникатора: «Вынуждены отменить Вашу бронь на 19:30. Приносим искренние извинения и непременно компенсируем доставленные неудобства». Абонент – кафе «Монтре».

Михеев сел на кровати. Это было плохо. Очень плохо. Сообщение означало, что Тощий Билли мертв. А занимался Тощий Билли сектой, которая очень Михеева интересовала, поскольку упоминание о ней несколько раз проскакивало в документах разработчика.

Секта эта создавала весьма рискованные психопрограммы и лезла в такие извороты психопрактик, которые требовали создания реальности высочайшей степени достоверности и детальности.

«Мы даем возможность верующим прикоснуться к самым глубинным слоям родовой памяти». Освещение в святилище выставили мастерски, огненные блики превращали лицо жрицы в лик древнего милосердного и грозного божества, при этом ощущалась в ней чувственная женская сила.

Выйти на них было непросто, но Михеев умел добиваться того, чего хотел.

«Мы позволяем людям соприкоснуться с психоэмоциональными протоструктурами, объединиться с родовой памятью и погружаем наших последователей в прародовую общность». Отличный выверенный текст, рассчитанный и на скептиков-логиков, и на тех, кто стремится к мистике и духовному озарению. Ну или думает, что стремится.

Тощий Билли собирался принять участие в ритуале. Михееву это не нравилось, но другого выхода не было. Билли нащупал связь секты с черным рынком религиозных ИИ-франшиз. Официально ИИ для формирования консенсус-реала использовали все мировые религии. Однако ограничений на использование созданной ИИ реальности хватало, и контроль рынка был достаточно жестким. Хотя все понимали, что появление нелегальных конструктов, позволяющих моделировать локальную реальность для практически любого вероучения, было вопросом времени.