Месяц спустя Михеев узнал, что AnonSky разгромлены, причем киберковбои оказали вполне грамотное и организованное вооруженное сопротивление, в ходе которого были ликвидированы шестеро их боевиков. Среди них – Будда-Локи.

Такое в неспокойной Европе случалось не впервой, вот только контакт Михеева силовиком не был. Михееву стало очень интересно, кто и какими средствами так шалит.

* * *

Воспоминание было очень ярким, коротким и тревожным. Картинка к одной из тех историй, которые Михеев старался не трогать лишний раз и очень хотел бы, чтобы они никогда не случались. Но они случались, и теперь надо было размотать ее, вспомнить все, что только можно. Пожалуй, придется подключить «Меконга», хотя страшно не хотелось. Но уж больно ярким был отклик памяти на то, что увидели они с Поповым при помощи Кейко. А Михеев привык своей памяти и своему восприятию реальности доверять. Раз отклик был настолько силен, значит, люди, которых он увидел, были эмоционально заряжены, готовы к действию.

Лицо залепило снегом, мелькнули оранжевые полосы, стартанул очередной «Виман». Неожиданно оказался рядом Стас – обманчиво расфокусированный характерный взгляд, похоже, одновременно следит и за обстановкой вокруг, и за картинкой на визоре. Собственно, как и Михеев. И то, что он видел, Михееву очень не нравилось.

Энергоблок перестал проваливаться сам в себя, стены его дрожали и выворачивались, а посреди отсека управления извивалось и корчилось то, что было, наверное, человеком по фамилии Лапиньш, хорошим, говорят, парнем, хоть и несколько замкнутым. Руки существа покрывала непроглядная чернота, чернота эта топорщилась иглами и жесткими складками. Превратившиеся в щупы-плети руки летали по клавишам и переключателям пульта управления с такой скоростью, что у Михеева заболела голова, когда он попытался понять смысл последовательностей команд.

«Каких команд, там же все должно было взорваться, на что мы смотрим?» – спросил он себя, и тут же услышал:

– Старший, я не понимаю, там же должно быть полное месиво?

– Стас, дай картинку с верхней части роя. Если там роя нет, раздели и переподключи по другому каналу.

Картинка дрогнула, разделилась, и теперь Михеев видел внизу острые края скорлупы разрушенного энергокомплекса, которая наполнялась игольчато-складчатой тьмой. Она пузырилась и выстреливала вокруг себя, вверх в небо упругие жгуты, вылезала из пробоя реальности подобно мифическому морскому чудищу, что решило выйти на сушу и покорить новые пространства.

Новый снежный вихрь заставил откашливаться и отплевываться.

– Пилот, грузитесь в «Виман», пора. – «Меконг» говорил спокойным служебным голосом, но Михеев чувствовал напряжение корабля.

Иначе и быть не могло, корабли страшно не любили, когда члены экипажа попадали в хоть сколько-то опасную ситуацию. Михеев называл это «мамский комплекс».

– Петр Александрович, вы с нами!

Он толкнул ксенопсихолога к развернувшемуся лепестковому люку «Вимана», посмотрел на Кейко, та поняла его взгляд правильно, нырнула следом и принялась пристегивать Попова, негромко с ним о чем-то беседуя.

– Стас, ты со мной, вторым пилотом, – хлопнул Михеев по плечу земледела.

Одновременно запросил у «Меконга», что он видит от роя. Корабль показал картинку с беснующимся посреди оплывающего, текущего зала существом, в котором все еще угадывались человеческие черты, от чего оно становилось куда более чужеродно-мерзким.

– Пробуй переключаться на другие частоты, ищи неискаженные диапазоны, – холодея, скомандовал Михеев.

Если «Фенрир» способен транслировать настолько мощный синтезированный реал, что его принимает за достоверную информацию корабль уровня «Меконга», дело плохо.