Принц чуть не поперхнулся. Несмотря на то, что он не напился, Маркус предпочёл повесить кружку на место и даже, на всякий случай, вытер её.

Бесцельно блуждая по улицам, он вышел к площади, доступ на которую преграждала решётка. Сейчас она была поднята, и принц беспрепятственно мог наблюдать за тем, что за ней происходило.

Посреди площади, несколько сдвинутое вправо, на прямоугольном помосте стояло сооружение странной формы, издали напоминавшее гигантский шалаш. Внизу, у ступенек, ведущих на площадку, толпились люди. Их было немного — человек десять. Они о чём-то шушукались и подталкивали пиками испуганно блеющего барашка. Наконец несчастное животное забралось на помост.

Принц вжался в стену дома, стараясь держаться в тени: он понял, что на его глазах совершается таинство жертвоприношения.

Из шалаша выползла Снейк. Плотоядно облизнувшись, она метнулась к барашку и вонзила в него зубы.

Обезумевшие от вида крови люди бросали Снейк монеты. Этого им показалось мало, и они, пытаясь перещеголять друг друга в неистовстве, срывали с себя драгоценности, рвали одежду и даже, дико завывая, кусали друг друга, будто бешеные звери.

— К Ненере, к Ненере! — хрипло закричали люди и с горящими безумными глазами побежали по узкой улочке, примыкавшей к той, на которой, ни жив, ни мёртв, стоял Маркус.

Принц слышал женские визги и истошные, будто хмельные, мужские крики: «Именем Снейк, ты моя!». На душе у Маркуса стало гадко, показалось, будто его руки прикоснулись к чему-то склизкому.

Снейк со смаком обглодала кости барашка и, удобно устроив все свои три головы на лапах, задремала.

Маркус вернулся к Стелле бледным от отвращения и испуга.

— Что случилось? Где же твоя хвалёная храбрость? — с усмешкой поинтересовалась принцесса.

Принц промолчал и отвернулся.

— Так, мне это не нравится. Сейчас же говори, что с тобой! — Злорадство исчезло, его место заняло беспокойство.

— Я видел Снейк, — нехотя ответил Маркус. — Она лежала посреди площади, а вокруг неё было золото и кости животных. А люди в исступлении грызли друг друга, грабили и насиловали.

— Я же тебе говорила, не следует туда ездить, — вздохнула девушка.

— А как же еда? Наша провизия кончается.

— Я набрала полсумки яблок.

— Хорошо бы найти хлеба.

— Здесь только зерно, я проверяла. Конечно, можно собрать немного и жевать, когда мы проголодаемся.

— Я не собираюсь есть лошадиную пищу, — брезгливо бросил принц.

— Тогда придётся дождаться ночи и украсть что-нибудь.

— Украсть? — Маркус вопросительно посмотрел на неё.

— Лучше украсть, чем умереть с голоду.

Принц вынужден был согласиться.

Ночь наступила быстро; с Кендина спустился густой туман.

В Джерагандеиле было тихо и темно. Где-то завывала собака. На её вой откликнулась одна, вторая…

Принцесса крадучись шла по улицам, вздрагивая от каждого шороха. Она смутно помнила, где и когда свернула, и безумно боялась заблудиться.

Её удивило, что у домов не было привычных для провинциальных городов палисадов; перед глазами тянулись бесконечные стены с массивными дверьми. Одна из них поддалась, когда девушка несколько раз повернула шпилькой в замочной скважине. Засова не было, зато была цепочка. Изловчившись, она аккуратно, стараясь не шуметь, сняла её и вошла.