Стелла стегнула лошадь, заставив перейти на галоп.

Глупо, глупо, это самое пустоголовое из того, что можно было сделать — выехать на дорогу. Шансы не повстречать на ней маргинов были один к тысячи.

— Как же я устала! — прошептала девушка, проверяя, в порядке ли оружие. — Если они сейчас нападут, я не смогу толком защищаться. Лучше бы меня убили, чем опять притащили к Маргулаю с веревкой на шее.

Огни приближались; теперь девушка отчётливо слышала голоса маргинов.

Принцесса ещё и ещё раз стегнула поводьями Лайнес — лошадь летела бешеным карьером; копыта ритмично отбивали дробь.

Стелла искренне жалела о том, что Маркус вернул накидку Анжелине — ей так хотелось исчезнуть, при помощи волшебства избежать встречи с жестокой реальностью. Она знала, что её заметили, и уповала лишь на быстроту ног своей лошади.

Неожиданно впереди возник силуэт всадника. Его лошадь не двигалась с места, и, принцесса это чувствовала, с ней было что-то не так. Она стояла посредине дороги, ее хозяин, несомненно, видел принцессу, но и не думал посторониться.

Девушка решила объехать всадника, но вместо этого натянула поводья: глаза лошади незнакомца горели, светились двумя багровыми огоньками.

Всадник приподнял капюшон — и ее накрыла волна ледяного холода. Он быстро сковал все ее тело, проник в мозг. Перед мысленным взором пронеслась вереница хнотических чудовищ, все ее страхи выползли наружу, не выдержав их напора, принцесса упала в обморок.

Стелла очнулась в кромешном, как ей сначала показалось, мраке; потом-то она поняла, что это не так. Вокруг неё действительно было темно, но темнота эта была особого, незнакомого ей свойства — с примесью молочной серости облаков. В воздухе пахло вербеной и ирисами — удивительно приятно пахнет эта тьма!

Девушке показалось, что она снова очутилась во дворце Маргулая. Если так, сейчас за ней придёт смерть. Странно, но ей не было страшно. В конце концов, этого следовало ожидать. А нога ныла, предательски ныла… Смешно, но именно из-за неё она завершала свой жизненный круг так рано. Жизненный круг… Велик он или мал, рано или поздно человек возвращается туда, откуда пришёл — в эту пахнущую ирисами темноту, в чьей бесконечности едва пульсируют нежные нотки гиацинта. Наверное, она действительно так пахнет, только после нашей смерти все наши чувства тоже умирают, и мы не помним, не чувствуем этого. Или всё же чувствуем? Кто знает…

Принцесса хотела встать, но её желания, как всегда, ничего не значили.

— Лежи, — приказал приятно и страшно одновременно знакомый голос. — Хватит с тебя на сегодня прыжков.

— Где я?

Значит, это не дворец Маргулая, а то самое место, где всё начинается и заканчивается. Оказаться тут сразу, без соблюдения ритуала смерти? Это казалось невозможным, непонятным и поэтому пугающим. Но, может, она ошибается? Хотелось бы верить.

— У меня дома.

У Стеллы похолодели пальцы. Оказаться в царстве мёртвых… Тогда понятно, откуда этот странный сумрак.

— Неужели меня убили? — недоумённо подумала она. — Но когда? Я ничего не помню…

— Нет, ты жива, — прочитав её мысли, ответил Мериад. — Зато с твоей ногой не всё в порядке.

Принцесса явственно, впервые в полную силу почувствовала острую боль от прикосновения к левой ноге. «Как же я бежала с такой болью?» — промелькнуло у неё в голове.

— Потерпи, скоро тебе станет лучше. — Голос у бога был необычно ласковым.

— Зачем Вы спасли меня? — Стелла приподнялась на локте и сквозь падавшие со лба пряди волос посмотрела на Мериада.