Она подняла на него глаза, и он увидел в них ее щедрое сердце, ее смятенную душу. И свое собственное отражение, мужчину, впервые в жизни познавшего любовь.

– Я никогда ни с кем вас не спутаю, – прошептала наконец Ребекка и мягко прижалась губами к его губам.

Только сегодня Стенмор понял, что все эти годы был болен и что Ребекка стала для него панацеей. Кровь в его жилах пульсировала резкими толчками. Ему отчаянно хотелось рассеять ее страхи и увидеть, как она с радостью отдается страсти. Но он обуздал свои желания, чтобы снова не спугнуть ее.

Ребекка обвила его шею руками и запечатлела на его губах страстный поцелуй. Он чувствовал, как она, сама того не подозревая, дразнит его, вынуждая пойти в наступление, Стенмор ответил на поцелуй, излив в нем всю свою нежность и страсть. Отдавая и беря, их губы ритмично двигались, имитируя совокупление, и он ощутил, как воспарила его душа.

Ребекка издала стон наслаждения, и Стенмор воспринял его как волшебную музыку. Ее тело в его объятиях плавилось и таяло, сливаясь с его телом, воплощая в жизнь самые смелые его мечты. Его руки лихорадочно блуждали по ее спине. Он осыпал поцелуями ее лицо и шею. Ребекка каждым своим движением поощряла его.

– Ты готова, Ребекка? – Стенмор приподнял ее и опустил на диван. – Готова?

Она ответила шепотом:

– Да. Впервые в жизни я готова.

– Я не хочу, чтобы это в первый раз произошло здесь. – Он снова подхватил ее на руки и направился к двери. – Но назад уже нет возврата. Мы не можем передумать.

Она покачала головой и поцеловала его в губы.

– Нет возврата. Нет сожалений. Напротив. – Она робко ему улыбнулась. – Только не надо меня на глазах у всех нести к себе в спальню.

У двери он замешкался и осторожно поставил ее на пол. Женщины, с которыми он до сих пор имел дело, редко заботились о соблюдении приличий.

– Конечно. Мы сделаем все так, как ты желаешь. Иди к себе в комнату, но дай слово, что потом впустишь меня.

Она кивнула, запечатлев на его губах поцелуй.

– И будешь ждать с нетерпением в этом же самом платье.

Она снова кивнула и застенчиво улыбнулась.

– Вот еще что, Ребекка, – остановил он ее, когда она собралась уходить. – Какую фамилию ты носила до замужества?

– Невилл, – едва слышно произнесла Ребекка. – Ребекка Невилл.

Старуха выхватила монету из ладони благородной дамы и уставилась на нее в сумраке кабины закрытого экипажа. Потом перевела взгляд на опущенную шторку. Она встретила карету в условленном месте, в переулке у церкви Христа.

– Что вы хотите знать? – спросила старуха.

– Ребекка Невилл. Расскажи мне о ней все, что знаешь.

– Прошло уже много времени, с тех пор как я в последний раз слышала это имя, ваша милость.

Луиза Нисдейл сунула руку в сумочку.

– Расскажи и получишь еще один шиллинг. Взгляд женщины с жадностью впился в кошелек.

– Мисс Невилл не нуждалась в средствах, как мне думается, но была замкнутой. Вежливо держалась с нами, слугами, в отличие от остальных задавак, прошу прощения, мэм. Девочки жили на верхних этажах. А мы обретались в мансарде. Я работала на кухне и почти ничего о ней не знаю.

– Что с ней стало? – На этот раз Луиза вынула две монеты и помахала ими перед лицом старухи. – Куда она делась? Что скрывала?

– Не знаю, мэм. – Старуха прищурилась. – Но если бы и знала, не стала бы говорить.