– Не бойся, дорогая, – сказал Бодайн. – Мы не станем их дожидаться. А теперь послушай меня. Ты побыстрее собери ценности, какие сможешь нести, и жди меня у входа. Поторапливайся. Я пойду седлать лошадей. У нас нет времени.

Девушка бросилась вверх по лестнице. Бодайн же вышел во двор, подхватил на руки Бесс и отнес в ее спальню. Уложив негритянку на кровать, он отправился на болота.

Виктория быстро собрала в узелок то немногое, что могло ей понадобиться в скитаниях. Потом, вспомнив о «Ромео и Джульетте», помчалась в отцовский кабинет. Выбежав с книгой и узелком на крыльцо, она увидела, что тело служанки исчезло, и мысленно поблагодарила Бодайна за предусмотрительность. Подобрав отцовские пистолеты, Виктория сунула их в кожаный футляр и вернулась в дом. Немного помедлив, она зажгла масляную лампу и проговорила:

– Прости меня, отец. – Размахнувшись, Виктория запустила лампу в стену, и языки пламени тотчас же поползли по шторам. – Прости, отец, но я поклялась, что янки не прикоснутся к имуществу Фарради.

Подхватив свои пожитки, Виктория выбежала во двор. Бодайн уже поджидал ее. Заметив в окнах первого этажа отблески пламени, он вопросительно посмотрел на девушку.

– Я должна была это сделать, – сказала она. Великан молча кивнул.

Они тронули поводья и скрылись в густых зарослях в тот момент, когда во двор въехал отряд вооруженных людей. Солнце уже село, но путь беглецам освещали всполохи пламени. Оказавшись в безопасности, Виктория остановила Бунтаря, чтобы взглянуть на усадьбу в последний раз. Бодайн тоже остановился, и они молча смотрели на зарево. Огненные языки вздымались высоко в небо, озаряя окрестности.

– Это худший день в моей жизни, – тихо сказала Виктория. – Я потеряла Бесс, лишилась дома и убила человека. И бедствия, насколько я понимаю, только начинаются. Не думаю, что янки оставят нас в покое.

Бодайн промолчал – он не нашел слов утешения. Великан с готовностью отдал бы за Викторию жизнь, но он не знал, как в этот тягостный момент утешить девушку.

– Бодайн, у меня разрывается сердце от боли, но я не в силах плакать. У меня нет слез.

– Ты поплачешь потом, дорогая, – проговорил он, не глядя на Викторию. – А сейчас нам надо ехать. Они скоро начнут обшаривать кусты. Я хочу увезти тебя подальше отсюда.

Бросив прощальный взгляд на горящий дом, Бодайн увлек девушку в глубь болот. Час спустя Виктория поняла, что они направляются в сторону «Пяти холмов». Увидев в лунном свете дымившиеся руины, Виктория подумала: «Плантацию Фарради постигнет та же участь. Интересно, где сейчас Мартины? Живы ли?..»

– Они, вероятно, перебрались в Саванну, – услышала Виктория голос Бодайна, словно прочитавшего ее мысли.

– Надеюсь, что успели, – пробормотала она.

– Полагаю, тут мы этой ночью будем в безопасности, – продолжал Бодайн. – Янки разорили дом и вряд ли сюда вернутся. Тебе нужно отдохнуть, дорогая. Вон тот амбар вроде цел. Мы укроемся там на ночь. Оставайся с лошадьми, а я обойду все кругом.

Виктория молча кивнула. «Неужели это никогда не кончится? – думала девушка. – Неужели всю оставшуюся жизнь мне придется скитаться?..»

Бунтарь уткнулся носом в шею хозяйки, и она легонько потрепала его по гриве.

– Хорошо, что хоть тебя я не потеряла, – пробормотала Виктория. – Разлуку с тобой я не перенесла бы.

Тут вернулся Бодайн. Взяв лошадей под уздцы, великан направился к амбару.

– Там не так уж плохо, – сообщил он.

В амбаре царил полумрак – единственным источником света была луна, заглядывавшая в открытую дверь.