«Заняться любовью», – поправила она себя, как будто эвфемизм поможет примириться с действительностью.

Она пошарила в темноте, пытаясь отыскать свои кроссовки. Вытащила их из‑под письменного стола, сунула ноги в кроссовки, но шнурки завязывать не стала. Потом натянула поверх ночной рубашки рубашку Криса, на цыпочках спустилась вниз и вышла из дому.

Для мая было довольно тепло, высоко в небе висела полная луна, свет которой превратил тропинку между угодьями Хартов и Голдов в серебряный ручей. Эмили припустила бегом, между ветвями мелькали ее белые, как стволы берез, мимо которых она бежала, руки.

К удивлению Эмили, когда она добежала до дома Криса, свет в окнах его спальни продолжал гореть. Это в три часа ночи? Со среды на четверг? Она подняла с земли камешек и бросила в окно, и почти мгновенно в квадрате окна появилось его лицо. Свет погас, и уже через секунду Крис стоял в паре шагов от Эмили, в футболке и спортивных трусах, вцепившись в дверной проем. – · Я не смогла заснуть, – призналась Эмили. – Я тоже, – улыбнулся Крис. – Все время думаю о завтрашнем дне и возбуждаюсь.

Эмили ничего не ответила. Пусть думает, что она не спит по этой же причине.

Он сошел с крыльца и поморщился, когда гравий и веточки впились ему в босые ноги.

– Что ж, – предложил он, – давай вместе будем страдать бессонницей.

Он потянул ее к тому месту, где лужайка уходила в лес. Земля здесь была мягче – сосновые иголки, все еще влажные после зимы, и мох, растущий в грязно‑зеленых прогалинах. Крис зашагал увереннее, когда они оказались в лесу, направляясь к массивной гранитной плите.

Много воды утекло с тех пор, как они приходили сюда играть с палками вместо мушкетов и галькой вместо пушечных ядер. Крис забрался наверх, на плоскую плиту, и помог взобраться Эмили. Он обнял ее за плечи и оглянулся на свой дом.

– Помнишь, как ты меня отсюда столкнула и мне накладывали швы?

Эмили не глядя потянулась к шраму на подбородке Криса.

– Семнадцать, – сухо констатировала она. – Ты до сих пор не можешь меня простить?

– Я тебя давно простил, – заверил Крис. – Я просто не смог забыть.

– Ладно, – сказала Эмили, расставляя руки, – Столкни и ты меня – и будем квиты.

Крис схватил Эм, она повалилась на спину, засмеялась и лягнула его каблуком в низ живота. Они щекотали друг друга и изворачивались, как в детстве, словно щенята, гоняющиеся за хвостом друг друга. Неожиданно руки Криса легли ей на грудь, а губы оказались в миллиметре от ее губ.

– Говори «дядюшка», – прошептал он и чуть сдавил ее грудь.

– «Дя…» – успела произнести Эмили, прежде чем его язык оказался у нее во рту, а руки с груди соскользнули на бедра, – началась совершенно другая игра.

Эмили закрыла глаза, прислушиваясь к дыханию Криса и гортанному уханью совы.

Так же быстро, как и навалился, Крис встал с Эмили. Он рывком усадил ее и целомудренно обнял.

– Думаю, на сегодня хватит, – сказал он.

Эмили удивленно повернулась к нему.

– Ты вдруг можешь подождать?

В темноте его зубы казались чрезвычайно белыми.

– Я могу, только если в конце туннеля забрезжит свет, – ответил он.

Он обхватил ее руками за талию. Эмили вздрогнула и попыталась убедить себя, что это от холода.

Они лежали на дощатом полу карусели, смотрели на звезды, которые кружились между переплетением резных хвостов и копыт. Они касались плечами, локтями, бедрами – и все, казалось, горело огнем.