Крис сглотнул и попятился, Гектор спрятал нож под рубашку.

– Послушайте, – осторожно начал Крис, – может, будем вести себя благоразумно?

– «Благоразумно»? – повторил Деймон. – Мудреное словцо.

Гектор фыркнул.

– Ты разговариваешь, как студентишка‑заучка, – сказал он. – Учишься в колледже?

– Я еще хожу в школу, – ответил Крис.

При этих словах Гектор злорадно засмеялся.

– Откровенно говоря, студентик, ты сейчас сидишь в тюрьме. – Он стукнул рукой по решетке. – Эй! – радовался он. – У нас тут умник появился. – Он уперся ногой в нижнюю койку. – Тогда ответь мне, студентик: если ты такой умный, как же тебя поймали?

От ответа Криса спас один из надзирателей, который прохаживался вдоль зарешеченного узкого прохода.

– Кому‑нибудь охота пойти в спортзал?

Крис встал. Гектор с Деймоном тоже потянулись к двери в конце отсека. Деймон повернулся и прошептал:

– Мы еще не закончили, чувак.

Они проследовали по коридору, утыканному камерами. Несколько мужчин поздоровались; это было единственное время суток, в которое они могли пообщаться.

Они зашли за угол, и Крис заметил, что Деймон принялся лавировать между заключенными, обгоняя одного за другим, пока на каком‑то из поворотов не ткнул локтем в спину одного из сокамерников. Крис понял, что тут находится «мертвая зона».

Прямо перед спортзалом располагались две одиночные камеры. В изоляции можно было оказаться двумя путями – вынужденно, из‑за своего поведения, или по желанию, если ты опасался сокамерников. Сейчас была занята только одна из камер. Заключенные начали орать, стучать в дверь, один даже нагнулся, чтобы плюнуть в замочную скважину.

Спортзал оказался маленьким, скудно обставленным, всего с несколькими спортивными снарядами. Но здесь, как и повсюду в тюрьме, все делалось по молчаливой договоренности. Никто не стал скандалить, когда два крепких негра заняли велотренажеры, Гектор с Деймоном взяли ракетки для настольного тенниса, а высокий парень со свастикой на щеке начал качать пресс Крис понял, что у заключенных сложился определенный порядок, о котором он ничего не знает. С другой стороны, откуда ему знать о тюремной иерархии? Ему в тюрьме не место.

Он насупился и вышел на спортплощадку – грязный квадрат, густо обмотанный колючей проволокой. Одни заключенные, собравшись небольшими группками и оживленно жестикулируя, разговаривали. Другие бесцельно бродили по кругу. Крис увидел мужчину, который стоял, опершись на забор из рабицы, смотрел вдаль на горы.

– Этот парень в одиночной камере, – без экивоков спросил он, – что он совершил?

Собеседник пожал плечами:

– Забил до смерти своего ребенка, проклятый зверюга.

Он позвонил домой за счет вызываемого абонента.

– Крис?

– Мама!

Он повторял и повторял одно это слово, уткнувшись головой в синий таксофон.

– Дорогой, тебе передали, что я хотела тебя навестить?

– Нет, – выдавил он, закрыв глаза.

– Хотела. Но мне сказали, что посещения только в субботу. Я буду у тебя с самого утра. – Она глубоко вздохнула. – Джордан уже получил от обвинения документы. Он найдет способ вытащить тебя оттуда как можно быстрее.

– Когда он ко мне придет?

– Я позвоню, спрошу, – пообещала мама. – Ты не голодный? Что тебе принести?

Он уже думал об этом, не зная, что разрешено приносить, а что нет.

– Деньги, – заявил он.

– Подожди, Крис. С тобой хочет поговорить отец.