– Упрямый уже тогда был, – говорил он ей. – Ну ни за что не уступит, самый упрямый из всех фон Леве. Вильгельм и Виктор пошли в меня, а Александр в свою мать. – Он смотрел на нее своими ясными серыми глазами, только в них проявлялось его единственное сходство с сыном. – И я так рад, что он пошел в нее, Кэт. Мир стал бы намного лучше, если бы в нем было побольше таких людей, как моя Мария.

– Я не слишком в этом уверена, герр фон Леве, – прошептала она в тишине спальни.

– Мадам? – откликнулся Франц и поднял глаза от камина, перед которым стоял на коленях.

– Когда закончишь, мне понадобится горячая вода, – сказала она, – и, пожалуйста, пусть кто-нибудь поищет в его седельных сумках сменную одежду.

Когда Франц оставил ее наедине со спящим полковником, Катарина сбросила с плеч плащ и укрыла им неподвижное тело, затем отошла и села на сундук у окна, положив подбородок на колени. Я хочу, чтобы ты исчез. Я хочу, чтобы ты исчез, безмолвно заклинала она человека лежащего на постели.

Франц вернулся почти через час, он принес с собой таз, в котором стоял фаянсовый кувшин, наполненный горячей водой, на руке его висели мужская сорочка и бриджи. Она сидела на своем месте у окна и не двигалась. Франц опустил таз на камин, затем спросил, хочет ли она, чтобы он позаботился о полковнике.

«Да! – мысленно воскликнула она. – Боже, да, пожалуйста, да. Не заставляй меня прикасаться к нему. Не заставляй меня приближаться к нему».

– Спасибо, Франц. Позже ты, возможно, позаботишься, чтобы побрить его. Но ты и так слишком много работал, а остальные необходимы на поле, – сказала она, словно со стороны изумляясь своей выдержке. – Здесь, в глуши, ему вряд ли потребуются услуги камердинера. Не беспокойся. Я… я позабочусь о нем.

– Мы сделаем так, что вы будете нами гордиться, мадам. Вот увидите. Вы были к нам так добры, дали нам приют, когда наши дома у нас отняли.

– Я горжусь тобой, Франц. Всеми вами. Сможете ли вы когда-нибудь меня простить за то, что обманула вас? Я хочу сама о нем позаботиться потому, что он мой муж, а я его жена, а не потому, что считаю, будто ты не справишься с этой работой.

– Извините, мадам. Хотя вы редко говорили о нем в моем присутствии, мне следовало догадаться, как трудно вам было без него, – сказал Франц, бросив взгляд на портрет. Он бережно положил принесенную одежду на постель и помедлил в дверях. – Пусть будет так, как вы желаете, мадам фон Леве, – с поклоном сказал он. Запор тихо щелкнул, когда он закрывал за собой дверь.

Как я желаю…

Александр чуть пошевелился во сне, и она в тревоге вскинула голову, но он уже снова лежал неподвижно.

«Удобный случай для мошенничества», – сказал он о ее обмане. Но она и без него знала себе истинную цену. Мошенничеством было все – окружающие считали ее сильной женщиной, бойцом… Но она-то понимала, что на деле была трусихой, и сейчас ей хотелось схватить Изабо и бежать прочь.

В ее мозгу, словно в пустой, но часто посещаемой комнате, раздавалось мужское похрюкивание, эти специфические животные звуки, которые издает особь мужского пола, достигнув сексуального удовлетворения.

– Нет, – задыхаясь, произнесла Катарина, закрывая руками уши. Нет, больше никогда. Никогда больше не хотела бы она прикасаться к мужской плоти, вязкой и мягкой, как перестоявшееся тесто. И никогда больше не хотела она отвратительного завершения всего этого… хотя когда-то страстно желала любви.