Она вскочила и принялась отряхивать листья с юбки.

– Очень хорошо, – сказала Катарина. – И удивительно тепло, – она повернулась, чтобы уйти той же дорогой, которой они пришли. – А теперь с твоего позволения…

Положив руки ей на плечи, он остановил ее:

– Нет, я не позволяю тебе.

Она вырвалась из его рук и повернулась к нему лицом.

– Зачем ты это делаешь? – возмущенно спросила она. – Я же ясно дала тебе понять, что мне не интересны…

– Что, Катарина? – спросил он и провел тыльной стороной ладони по ее лицу, затем по шее. – Прикосновение мужчины к твоему телу? Поцелуй его?

Она отбросила его руку.

– Вот именно. Прикосновение ничего не значит. Поцелуй ничего не значит, да и все прочее ничего не значит. Это то, что нужно вытерпеть, и все.

– Поцелуй меня.

Она выглядела ошеломленной.

– Что?

– Ты сама мне раньше позволила отдать тебе приказ. Я приказываю тебе поцеловать меня. Постарайся вытерпеть это.

– Не будь глупцом. Это не предусмотрено условиями нашей сделки.

– Но это часть жизни мужчины и женщины. Ты сказала мне, что когда-то верила в чудо.

– Очень давно. И я сказала, что это была скорее мечта, чем воспоминание.

– А не хочешь ли ты узнать, хранит ли твое тело воспоминание, если даже не помнит разум. Поцелуй меня.

Он ждал, что она с отвращением отвернется от него. Но она не сделала этого. Вместо этого в ее ярко-синих глазах появилось задумчивое и даже расчетливое выражение, и он ощутил настоятельное желание понять те сложные чувства, которые увидел в ее взоре.

Она прищурилась и вздернула подбородок.

– Предлагаю сделку.

Перед ним стояла дразнящее красивая женщина. Несколько прядей небрежно заколотых волос упали ей на шею. Солнечные лучи отбрасывали тень на ложбинку между грудей, подчеркивая нежность ее кожи. Он с вожделением смотрел на нее, опустив руки на бедра.

– Я слушаю.

– Поцелуй, – сказала она. – Один поцелуй. И… ты прекратишь докучать мне.

Он сделал шаг ей навстречу.

– Это должен быть поцелуй, Катарина. Я не хочу, чтобы ты слегка клюнула или небрежно чмокнула меня, словно отправляя на ярмарку продавать домашнюю свинью. Нет, мне нужен настоящий поцелуй мужчины и женщины. – Он провел большим пальцем по ее губам. – Глубокий. Основательный. И долгий.

Она опустила ресницы, и ему показалось, будто на ее губах на мгновение промелькнул призрак улыбки.

– Значит, мы заключили сделку? – спросила она.

– Ты согласна на мои условия?

Она поколебалась, на губах ее снова появилась манящая улыбка и так же быстро, как появилась, исчезла.

– Да.

Ей не следовало улыбаться. В то же мгновение он понял, что одного поцелуя будет недостаточно. Он нахмурился и повернул голову, словно прислушиваясь.

– Кажется, я слышу Лобо? – спросил он, затем обошел ее, будто пытаясь определить, откуда доносился звук.

Он услышал, как Катарина заторопилась вслед за ним, и ускорил шаг.

– Александр, что… куда…

Он вернулся на тропинку и покачал головой.