— Мы просим вас проехать с нами, — сказала Лорен Мьюз.

— Я могу узнать, в чем дело?

— Это займет совсем не много времени.

— У меня билеты на матч «Никс».

— Мы постараемся не нарушать ваших планов.

— Места у самой площадки. — Он взглянул на Лэнса Баннера. — Для почетных гостей.

— Вы отказываетесь проехать с нами?

— Вы меня арестовываете?

— Нет.

— Тогда я хотел бы знать, в чем дело, прежде чем поеду с вами.

— Это касается Эйми Биль, — пояснила Лорен Мьюз не раздумывая.

Ну конечно! Он должен был сам догадаться! Майрон невольно отступил на шаг.

— С ней все в порядке?

— Так вы проедете с нами?

— Я спросил…

— Я слышала, что вы спросили, мистер Болитар. — Она повернулась и направилась к выходу. — Давайте проедем и все спокойно обсудим.

Лэнс Баннер сел за руль, а Лорен — впереди на пассажирское кресло. Майрон устроился сзади.

— С ней все в порядке?

Они не ответили. Майрон понимал, что они это делают нарочно, но сейчас его волновало другое. Он хотел знать, что с Эйми, а остальное не важно.

— Ответьте же мне, ради Бога!

Молчание.

— Я видел ее в ночь с субботы на воскресенье. Но вам об этом уже известно, так ведь?

В ответ ни слова, и причину он знал. По счастью, поездка была короткой, что все объясняло. Его признание хотели записать на пленку. Наверное, им самим было ужасно трудно хранить молчание, но очень скоро они окажутся в комнате для допросов и все запишут на пленку.

Они заехали в подземный гараж, провели Майрона к лифту и поднялись на восьмой этаж здания окружного суда. Майрону уже доводилось здесь бывать. Они прошли в комнату для допросов, в которой не было зеркальных стекол: значит, наблюдение велось с помощью камер.

— Я арестован? — спросил Майрон.

Лорен Мьюз наклонила голову.

— Почему вы так решили?

— Не надо играть со мной, Мьюз.

— Пожалуйста, присядьте.

— Вы меня уже проверили? Позвоните шерифу Рестона Джейку Кортеру — он за меня поручится. Если этого недостаточно, есть и другие.

— Мы к этому вернемся позднее.

— Что случилось с Эйми Биль?

— Вы не возражаете, если нашу беседу мы запишем на видео? — спросила Лорен Мьюз.

— Нет.

— Вы не против подписать отказ?

Речь шла о Пятой поправке к Конституции, освобождавшей человека от обязанности давать показания против себя. Майрон знал, что подписывать отказ не следует — он же сам юрист! — но сейчас важнее другое. Он слышал, как бешено стучит его сердце: с Эйми что-то случилось. Они наверняка думают, что ему что-то известно или что он сам имеет к этому отношение. Чем скорее его вычеркнут из списка подозреваемых, тем лучше для Эйми.

— Ладно, — согласился он. — А теперь скажите, что случилось с Эйми?

Лорен Мьюз развела руками.

— А кто сказал, что с ней что-то случилось?

— Это сказали вы, Мьюз. Когда остановили меня в аэропорту. Вы сказали: «Это касается Эйми Биль». Не люблю хвастаться, но у меня поразительные способности делать выводы, и я понимаю, что если два полицейских говорят про Эйми Биль, то это не потому, что она выплюнула жвачку на уроке. Нет, совершенно очевидно, с ней что-то случилось. Поэтому не надо водить меня за нос, потому что я все понимаю!

— Вы закончили?

Он был готов. Он нервничал и начал говорить.

Лорен Мьюз достала ручку — блокнот уже лежал на столе.