Ее атаки были мощными, да, но в них не было настоящей злобы, настоящего желания убить. Скорее, это была защита, отчаянная и беспорядочная. А ее глаза… в них я видел не ярость врага, а страдание. И тот крик — «Предатель!». Что он значил? Что она хотела сказать?

«Может быть, она совсем не была моим врагом?» — Эта мысль, словно молния, вспыхнула в моем сознании, осветив мрак сомнений. Чем больше я вспоминал нашу битву, тем сильнее утверждался в этой мысли.

«Может быть, она была жертвой Танзина, орудием в его руках, так же, как и я был орудием в руках Тинг?» — Эта мысль была горькой, как яд, но от нее невозможно было отмахнуться. Танзин был мастером манипуляций, он мог использовать любого в своих целях. А драконица… она могла быть слишком молода, слишком наивна, чтобы противостоять его воле.

«И возможно, она пыталась предупредить меня об опасности, защитить от чего-то?» — Но от чего? От кого? Эти вопросы вихрем крутились в моей голове, не находя ответа. Слишком много загадок, слишком много непонятного.

Все в этой истории было пропитано ложью и предательством. Я пришел сюда, чтобы отомстить, чтобы восстановить справедливость. Но что, если я все это время был пешкой в чужой игре? Что, если мои действия привели лишь к еще большему злу?

Я устал. Устал от битв, от боли, от этого вечного поиска истины, который приводил меня лишь к новым вопросам, к новым сомнениям. Я мечтал о простом счастье, о мире, где не нужно сражаться и убивать. Но этот мир казался таким далеким, таким недостижимым.

Последнее, что я увидел, прежде чем темнота окончательно поглотила меня, было лицо Ян. Она склонилась надо мной, ее глаза блестели в сумерках, словно две яркие звезды. В них были слезы. Слезы радости и облегчения.

И в этих слезах я увидел отражение своей собственной победы. Отражение надежды на новое будущее, которое мы выиграли для Арантеи.

Глава 20

Сознание возвращалось медленно, словно сквозь плотный туман. Сначала до меня донесся приглушенный гул голосов, потом — запах гари и мокрого камня. Я открыл глаза и увидел над собой серое, затянутое дымом небо.

Попытался встать, но тело пронзила острая боль. Я снова упал на спину, с трудом сдерживая стон. Рядом со мной оказалась Тинг. Ее зеленые глаза смотрели на меня с тревогой.

— Макс, ты очнулся! — в ее голосе звучало облегчение. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня растоптал дракон, — хрипло ответил я, пытаясь сесть. — Что произошло? Сколько я был без сознания?

— Ты проспал почти сутки, — сказала Тинг, помогая мне подняться. — Битва закончена. Мы победили. Танзин мертв.

— А драконица? — спросил я, вспоминая ее последний крик и тот странный ужас, который я видел в ее глазах.

— Она… она все еще там, — Тинг понизила голос, и в ее глазах мелькнуло недоумение. — После того, как дым рассеялся, мы обнаружили ее в человеческом обличии. Она жива, но… она не реагирует ни на кого. Просто лежит там же, где и упала.

Я огляделся. Вокруг царил хаос и разрушения. Каршур лежал в руинах, словно после землетрясения. Повсюду виднелись следы битвы — разрушенные здания, обломки оружия, обугленные тела. В воздухе висел тяжелый запах гари и крови.

— Алисия пыталась привести ее в чувства, но безуспешно, — продолжила Тинг. — Она как будто… отсутствует. Тело Танзина унесли для погребения.

Несмотря на слабость и боль, я почувствовал непреодолимое желание увидеть ее. Узнать, что с ней.

— Мне нужно к ней, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Макс, ты еще слишком слаб, — возразила Тинг. — Тебе нужен отдых.

— Я потом отдохну, — настоял я.