Переступив порог, я почувствовал, как меня окутывает волна сладкого, пьянящего аромата. Это был запах волшебных лотосов, которые цвели здесь в изобилии. Их огромные цветы, с лепестками, переливающимися всеми цветами радуги, плавали на поверхности небольшого озера, расположенного в центре сада. Вокруг озера росли экзотические деревья с причудливыми цветами и фруктами, а воздух наполняли пение невиданных птиц и жужжание насекомых.

Этот сад был поистине волшебным местом, полным красоты и таинственности. Он был скрыт от шума и суеты Каршура, словно оазис спокойствия в сердце бушующей стихии.

В самом сердце сада, там, где тропинка, вымощенная плитами розового мрамора, кончалась, уступая место изумрудному ковру травы, раскинулось небольшое озеро — спокойное, неподвижное, словно зеркало, в котором отражались небо, деревья и облака. А на его берегу, на скамье, высеченной из цельного куска белого камня, сидела она. Сидела прямо, величественно, словно древняя богиня, сошедшая с небес, чтобы даровать своим последователям милость или наказать их за прегрешения. И вся она — от макушки до подножия — была окутана аурой магии, столь мощной и древней, что у меня перехватило дыхание.

На ней было платье из тончайшего шёлка, цвета нефритового моря на закате, которое не скрывало, а лишь подчёркивало её стройную, гибкую фигуру, словно вторая кожа. Длинные, чёрные, как смоль, волосы, украшенные жемчужными нитями и живыми цветами, ниспадали на плечи тяжёлыми, волнующими волнами, напоминая ночное небо, усыпанное тысячами мерцающих звёзд. Её лицо… оно было прекрасным и нежным, как бутон лотоса, с тонкими, словно прорисованными тонкой кистью мастера, изысканными чертами. Алые, как спелая вишня, губы слегка трогала еле заметная улыбка, от которой, казалось, вокруг становилось светлее. Но самым поразительным в ней, тем, от чего невозможно было оторвать взгляда, были её глаза. Они были цвета глубокого, таинственного озера — такого же, как-то, на берегу которого она сидела, — озера, скрывающего в себе древние тайны и неведомые силы. В них было столько мудрости и спокойствия, столько скрытой мощи и… да, опасности, что я застыл на месте, словно поражённый молнией, не в силах ни пошевелиться, ни проронить ни слова.

— Кто ты? — спросил я, очарованный ее красотой.

— Меня зовут Алисия, — ответила она, ее голос был мягким и мелодичным, словно звучание нефритовых колокольчиков. — А ты, я так понимаю, Макс, Воин-Дракон?

Чего? Это кто ей сказал? Рен-воришка?

Я был поражен. Откуда она знает мое имя? Откуда она знает о пророчестве?

Алисия улыбнулась, и её улыбка, словно вспышка молнии, на мгновение осветила темноту моих сомнений, моих страхов, моих желаний. В этой улыбке было что-то гипнотическое, завораживающее, заставляющее забыть обо всём на свете.

«Алисия…» — прошептал я про себя, словно пробуя её имя на вкус. — «Алисия…»

Даже её имя звучало как волшебное заклинание, способное открыть любые двери, подчинить любую волю, сломать любые преграды. Оно струилось, словно дорогая пряность, ласкало слух, словно шелест лепестков лотоса на ветру. Я не мог оторвать от неё взгляда, словно загипнотизированный её красотой, её таинственностью, её властью, которую она не скрывала, а, напротив, демонстрировала с неприкрытой прямотой хищницы, играющей с попавшей в её сети жертвой.

И в этот момент, стоя перед ней, чувствуя, как моё сердце бьётся всё чаще, я невольно вспомнил Ян. Ян, с её нежной, юной красотой, ещё не познавшей всех прелестей и горестей взрослой жизни, с её светлыми, словно лунный свет, волосами, обрамлявшими лицо, которое казалось слишком милым, слишком невинным для этого мира, с её лучистыми голубыми глазами, полными добра, сострадания и тихой, но неугасимой силы.