— Ты оскорбила честь волка, бросила вызов всей стае, оспорив слова вожака! — прорычал оборотень, пока я пыталась выбраться из качающейся машины. В зеркале заднего вида виднелся огромный оборотень с вырванным бампером в лапах. — За такое нет прощения! Мы будем судить тебя по законам нашей стаи! Слово альфы — закон для всех!

Я пыталась открыть заклинившую дверь, видя, как огромная лапа разбивает стекло, пытаясь вытащить меня на суд волчий.

— Перечить слову вожака — подписать себе смертный приговор! — рычал зверь, а я вывалилась из машины, чувствуя, как ее покачнуло. Вскочив на ноги, сжимая в руках телефон, я дала деру в лес, петляя сумасшедшим зайцем. Кусты раздирали юбку, а я оступилась и скользнула в овраг, цепляясь за корни, а потом вскарабкалась между корней и притаилась.

— Ты где? — послышался голос, а я тут же вспомнила обратную сторону визитки.

— Да как бы тебе сказать? — прошептала я, слыша, как погоня проносится мимо. — Припала к корням. Описать место сложно. Тут много деревьев. А это, если я не ошибаюсь, граб. Но у меня была тройка по природоведению, так что есть вероятность, что это ясень.

— Я уже возле твоей машины, — послышался голос, а я положила трубку, понимая, что мне его проще будет найти по звуку. Где-то в лесу слышались визги, а я отряхнулась, чувствуя, что туфли остались в машине, а в ноги впиваются сучки и камушки. Колготки были разорваны, а я медленно шла навстречу любимому.

— Сколько раз вам повторять! — рычал Дон в виде огромной рогатой твари, прижимая ее к стволу дерева. — Это — моя жена. Еще раз! Это — моя жена. В чем проблема?

Судя по писку оборотня, проблем уже не было.

— Она аванс потребовала. А вожак сказал, что… — всхлипывал какой-то омежка, жалобно глядя на Дона. — Сказал, что слову волку нужно верить. Он ей и так зуб давал, что заплатит по окончанию. Мы не знали, что это ваша жена. Простите не признали! Вы нам портрет оставляли, но это — не она! Мы специально посмотрели на портрет.

— Какой портрет? — я бросилась к нему, а меня сгребла огромная лапа. Дон смотрел на меня с подозрением. Оборотень сглотнул и дрожащей лапой ткнул в сторону притихшей стаи. Один из них достал бумажку и отдал ее Дону. Оттуда на нас смотрела я до салона красоты.

— Волосы. Я угадал? — спросило любимое чудовище, рассматривая меня. А я вместо длинных прядей тряхнула изящным каштанчиком. — Красивый цвет, любимая. Тебе идет.

И тут у меня зазвонил телефон. На экране высветилась Света.

— Да, Светочка, что такое? — спросила я, внимательно выслушивая. — Ну смотри. В новом доме ему нужно освоиться. Он должен понимать, что ему ничего не угрожает. Выдели ему место. Да! Подстилочку! Не, если хочешь, чтобы он рядом спал. Нет, все равно подстилочка нужна. И мисочка. Главное, не забывай его кормить. Он должен знать, что твой запах ассоциируется с едой. Не надо его сразу тискать. Он может испугаться. Представляешь, какой для него стресс! Потихоньку корми его, смотри, что ему нравится. Гладь почаще. Они это любят. Подари ему какую-нибудь вещь, которая пахнет тобой, чтобы он побыстрее к тебе привык. Если он сделал правильно, похвали его. Они это любят. Да не за что! Обращайся!

Я положила трубку, глядя на Дона и притихших оборотней.

— Света щенка нашла на обочине. — пояснила я, улыбаясь и радуясь за малыша. Оборотни притихли, видимо, готовясь принести глубочайшие извинения. И тут один грустный голос из лохматой толпы заметил:

— А я так, между прочим, женился.

Заглохшая машина ехала шустро.