До сих пор Гену на свои концерты Галина не приглашала, даже не пела при нем никогда.

«Пусть, как у Пушкина, полюбит вначале крестьянку, а уж потом – барышню», – самолюбиво решила артистка. Где то на краешке сознания брезжила, может, и не совсем моральная, зато здравая мысль о таком необходимом ей, провинциальной аспирантке без связей и денег, богатом муже, поклоннике ее таланта, щедром спонсоре и меценате.

Все рухнуло в один день. Валечка, Галина сменщица, попросила в тот вечер ее подменить. Назавтра у Гали был отчетный концерт, отгул самой был позарез нужен, и она согласилась.

Галина вошла в зал, привычно взглянула на столик у окна и чуть не уронила поднос. Геннадий сидел не один. Справа от него был очередной предприниматель со своей дамой в вечернем платье, а слева – симпатичная блондинка, как теперь говорят, модельной внешности. Девушка была одета в розовое декольтированное платье, ее плечи прикрывал алый газовый шарф. «В таком наряде надо петь у рояля, а не по кабакам шляться», – подумала Галина, однако даже бровью не повела. Не зря столько лет оттачивала в академии актерское мастерство.

– Добрый вечер, что будете заказывать, – Галина сказала эти привычные слова недрогнувшим голосом, глядя Геннадию прямо в глаза.

Геннадий смутился, уткнулся в меню, а блондинка всеми своим видом выражала недовольство заминкой. Первой заговорила она. Ее голос оказался неожиданно низким и хриплым для такой хрупкой фигурки.

– Зря я притащилась с тобой, Генка, в эту дыру, – проворчала она. – Хотелось взглянуть, где мой муж пропадает вечерами, но лучше бы я с Козловыми в клуб поехала. Неужели нельзя было подыскать для переговоров заведение посолиднее? Ладно, закажи мне что нибудь легкое, например, фруктовый салат.

– Есть салат «Травиата», – назвала Галина первое, что пришло в голову. Спазм сдавил ей горло.

– Это что же, отрава, что ли? – развеселился второй гость. – А вы, девушка, оказывается с юмором! Нет уж, нам, пожалуйста, что нибудь посвежее!

Когда Галина, расставив салаты, возвращалась на кухню, ее обогнал Геннадий.

– Сбежал от них под предлогом, что из за музыки мобильник не слышно. Извини, не думал, что так получится. Впрочем, рано или поздно ты бы все равно узнала. – Слушай, обещай мне, что Лариса ни о чем не догадается. У нас маленький ребенок, и вообще… Бизнес, сама понимаешь, вещь жестокая, все эти страсти ни к чему…

– Ладно, даю обет молчания, этого, надеюсь, достаточно? – устало сказала Галина. – Впрочем, ты тоже больше никогда не услышишь от меня ни слова, обещаю, – и официантка с огненными волосами исчезла на кухне.

Перед концертом Галина приехала в академию пораньше, чтобы распеться. Первая октава далась легко, но как только голос попытался взлететь выше, прежний предательский дребезг, усиленный в несколько раз, заставил ее замолчать. Хрустальные звуки, легко извлекавшиеся ею еще вчера, теперь казались недоступными, как мираж, как хрустальный замок на горной вершине. Певица схватила папку с нотами и, разрыдавшись, выбежала из аудитории.

Теперь она мерзла на остановке, размышляя о том, что жизнь кончилась и, наверное, придется возвращаться домой, на Урал. Что ж, будет преподавать в родном музучилище, где ее давно ждут. В их городке, между прочим, неплохие люди живут. Во всяком случае, не лживые богатеи с их модельными женами. А как мама и бабушка скучают! Заманивают ее домой провинциальными радостями вроде походов за грибами и купаний в озере. Карьера певицы… Ну что ж, таков закон жанра, в опере все обычно кончается плохо.

– Ой, Галка, насилу догнал! – знакомый насмешливый басок прервал ее размышления.