Ему и в голову не пришло обидеться на ее необдуманный выпад. Ее последние слова прозвучали настолько жалобно, что перед глазами Хэла моментально возникла утренняя картина. Растрепанная, взъерошенная незнакомка в отчаянной попытке спасти остатки гордости объявляет, что она ни капли не боится ездить на мотоцикле, но при этом намерена пешком шагать до города, чтобы не связываться с лихачом и не рисковать собственным здоровьем и жизнью. Эти воспоминания всколыхнули в его душе волну стыда и породили отчаянное желание доказать, что он не такой легкомысленный, каким показался ей вначале их знакомства, когда, не думая о последствиях, давил на педаль газа из простого озорства. Ему захотелось, чтобы она поняла: он никогда не рисковал необдуманно, каждый свой поступок, каждое действие он всегда просчитывает заранее. Ну… или почти всегда.

Было бы замечательно, если бы ему представилась возможность показать его новой знакомой, что быстрая езда — это вовсе не безрассудная попытка убить себя. Что мчаться по пустынному шоссе наперегонки с ветром прекрасно, упоительно, умиротворяюще. И он готов приложить определенные усилия, чтобы она поняла, что заставляет подобных ему раз за разом выкатывать свои «харлеи» из гаражей и мчаться куда глаза глядят. Чтобы она почувствовала то, что чувствует он в тот момент, когда ветер начинает злиться, что его обогнали, и пытается уцепиться за дерзкого человека, задержать, не пустить вперед. Как его невидимые пальцы раз за разом соскальзывают с одежды, и как ветру остается только разочарованно выть, наблюдая за тем, кто мчится быстрее него.

Хэл ни минуты не раздумывал над тем, что его желание доказать что-то малознакомой девушке по меньшей мере довольно странно. Он просто надеялся на то, что однажды он поможет ей многое понять. Но не сегодня. Сегодня в его задачу входило заманить ее на «харлей» и сделать все от него зависящее, чтобы в конце поездки она не дрожала от страха, а просто поблагодарила бы его за приятно проведенное время.

Поэтому в ответ на ее выпад он широко улыбнулся и выудил из-за спины еще один шлем:

— На этот раз мы сразу примем меры, чтобы внешнему виду не было нанесено никакого ущерба.

Хэл и не догадывался, что на самом деле Уинни была уже на полпути к тому, чтобы признать езду на мотоцикле не просто сносной, но и интригующей. Ей очень хотелось проверить собственные предположения по поводу того, что езда на байке вполне может прийтись ей по душе, но она никак не могла решиться и все еще робко переминалась с ноги на ногу.

Словно чувствуя, что чаша весов вот-вот готова склониться в нужную ему сторону, рыжеволосый искуситель с улыбкой, которая сделала бы честь Чеширскому Коту, поспешил подбодрить ее:

— Ну же, мисс Милтон. Я уверен, вы храбрая девочка.

«Храбрая девочка» без особой надежды на успех выдвинула основной аргумент:

— Не думаете же вы, что я настолько бесстыдна, чтобы лезть на байк в таком виде! — Она многозначительно посмотрела на юбку, которую надела утром взамен смятым брюкам.

Уинни за последние несколько минут как минимум раз десять пожалела, что утром достала из школьного шкафчика эту злополучную юбку с пиджаком. Если бы она знала, что после обеда ей снова будет предоставлен шанс прокатиться на байке в обществе своего утреннего спасителя! Хотя что толку жалеть о содеянном! Ведь ясно же, что ее запылившиеся брюки в тот момент мало соответствовали безупречному образу преподавателя и остаться в них было бы немыслимо. Но от осознания того, что она сделала все, как было необходимо и по-другому в тот момент поступить было нельзя, не становилось легче.

Несмотря на все ее отговорки, ей так и не удалось убедить настойчивого доброжелателя в собственной непригодности к поездке на мотоцикле. Тот с легкостью пресек все выдвинутые ею возражения и предложил вполне приемлемый выход, про который она просто не подумала:

— Разве вы ни разу не видели, как ездят в дамском седле? Бочком, мадам, бочком.