— А ну, говори! Я видела, как ты возле моей парты вертелся!

— Ну, я, — так же тихо, но добродушно отозвался Митька, — жаловаться побе…

Но окончить он не успел.

Девчонка с быстротой необыкновенной подхватила с парты учебник ботаники и звонко, гулко, на весь класс влепила им Митьке по макушке.

Митька залился краской и изо всех сил вцепился руками в парту, чтоб руки сами по себе не съездили этой козе по шее. А девчонка уже кротко и безмятежно глядела на учительницу.

Учительница растерялась. Она нервно теребила тоненькими пальцами платочек и переводила взгляд с Митьки на девчонку. Наконец она спросила:

— Девочка, как тебя зовут?

— Надя Королева.

— За что же ты, Надя Королева, ударила этого мальчика по голове, так больно и так громко?!

— За дело, — коротко и убежденно ответила Надя Королева.

— Но как же можно… как же можно драться… ты же девочка!

— Они у меня узнают, какая я девочка, — едва слышно, под нос себе, но все же так, что все расслышали, пробормотала Надя.

Учительница не нашлась что ответить, еще мгновение молчала, раздумывала, потом сказала:

— Ну… садись.

Надя Королева удивленно вскинула на нее глаза и продолжала стоять. Потом сказала:

— Вообще-то меня полагается из класса выгнать.

Тут уже не только учительница, а и Митька, и весь класс замерли, пораженные.

— Но… но ты же, наверное, больше не будешь так поступать? — спросила учительница Надю.

Надя Королева подумала малость, тяжело вздохнула и тихо ответила печальным голосом:

— Да нет… Наверное, буду.

— Все равно садись и не мешай мне вести урок, — уже раздраженно сказала учительница и смяла платочек в кулаке.

Вот чем окончился Митькин научный опыт, каким позорным для него провалом и победоносным триумфом для Нади Королевой — девчонки с обманчивой внешностью.

И потому Митька решил на время отказаться от скоропалительных психологических опытов.

II. Надпись в лифте

В лифте была такая надпись: «Танька — дура».

Митька спускался со своего пятого этажа и вдруг увидел эти слова, безжалостно и грубо выцарапанные на блестящей полированной стенке новенького лифта.

«Безобразие какое, — подумал он. — Такую замечательную стенку испортил! Лучше бы на доме написал. Нет, и на доме жалко… Ну уж если тебе не терпится сообщить людям такую важную новость про эту Таньку, если тебе совсем невтерпеж, взял бы и на асфальте, на тротуаре кирпичом, большими буквами — и видно всем и лифт целый! А так… Просто сам дурак и уши холодные», — возмутился Митька.

Но через минуту он уже позабыл об этой надписи. Он вышел из парадного, задумавшись о своих важных и довольно грустных делах, и в это время кто-то осторожно коснулся его плеча.

Митька вздрогнул от неожиданности и обернулся. Перед ним стояла незнакомая, худенькая девчонка чуть пониже его ростом.

Лицо у нее было бледное, а может быть, просто казалось таким из-за очень черных, коротко остриженных волос. Продолговатые серые глаза, удивительные глаза в золотых искорках, глядели на него с печальной жалостью.

Все это Митька разглядел в одно короткое мгновение, а в следующую секунду он понял, что девчонка не совсем незнакомая, что она учится с ним в одном классе и сидит рядом с той самой лихой Надей Королевой. А не узнал он ее потому, что сейчас на ней, вместо форменного платья, был полосатый пушистый свитер.

— Ты чего? — спросил Митька.

Девчонка молча разглядывала его все с тем же странным выражением лица.