Митька никак не мог отважиться подойти к нему, обожал издали, и только узнав, что Коля тоже приехал из Ленинграда, решился.

Все оказалось просто и не страшно.

Коля протянул ему руку, улыбнулся так, что белые зубы пустили солнечных зайчиков, и сказал:

— Здравствуй, земляк. Меня Коля Прохоров зовут. А тебя?

— Митька.

— Ну и прекрасно. Я видел, как ты плаваешь. Шустрый ты лягушонок. Только почему ты, питерский человек Митька, извиваешься при этом, как змей? Кто тебя учил?

— Никто. Я сам, — тихо ответил Митька.

— Хочешь, я научу тебя плавать по-настоящему? — спросил Коля.

Митька ничего не ответил, только так поглядел, что Коля засмеялся, щелкнул его легонько в лоб и сказал:

— Решено.

Коля учился в институте, и у него был первый разряд по плаванью. А выше уж только мастер спорта!

Так что поучиться у него было чему.

И самое главное — он любил учить, делал это с удовольствием.

В конце лета, перед отъездом, Коля ласково притиснул Митьку к твердому своему горячему боку и серьезно сказал:

— У тебя, Митька, получается, а дальше будет еще лучше. Это уж точно, я знаю. Тебе надо всерьез плаваньем заняться. Приедешь в Питер, позвони. Я обязательно помогу.

Он оставил Митьке номер своего телефона, записанный на спичечном коробке.

И уехал.

А на следующий день случилось ужасное несчастье — бабушка растапливала во дворе летнюю печку — мангал и сожгла коробку.

Митька от горя чуть не заболел.

А бабушка глядела, как он убивается, и плакала, и ругала себя всякими словами. А что толку?

— Ну хоть две цифрочки, хоть одну, хоть букву первую ты запомнила? — выпытывал Митька у нее.

А бабушка только горестно разводила руками.

— Внучек, миленький, да увидь я, что на той клятой коробке накарябана какая ни на есть цифирь, может, и не сожгла бы!

Митька и себя терзал, что не взглянул на коробок. Он тогда зажал его накрепко в кулаке и глядел только на Колю. Ужасно ему жалко было, что тот уезжает. Сразу и город, и море, и небо будто выцвели и тоже захотелось домой.

Приехав в Ленинград, Митька пытался отыскать Колю Прохорова.

В телефонной книге значилось сорок три Прохоровых.

Митька позвонил всем. Иногда попадались и Коли, и каждому приходилось долго и подробно объяснять, кто он такой и почему звонит. Но это все были не нужные Митьке Коли, лишние. Его Коли не было.

Он исчез, растворился в многомиллионном городе.

Видно, Коля жил в коммунальной квартире и телефон записан не на его имя.

«Может быть, он вообще уехал из Ленинграда? — уныло думал Митька. — А что? Очень даже просто — окончил институт и укатил. Сейчас все уезжают. На Север или куда-нибудь к верблюдам».

Раз десять Митька приходил в бассейн.

И каждый раз ему говорили, что набор окончен.

А однажды намекнули, что вообще ему уже поздновато начинать заниматься плаваньем. Староват.

Сколько Митька себя помнил, он всегда страстно мечтал поскорее вырасти, а тогда, в бассейне, он впервые пожалел, что ему двенадцать лет, а не десять или даже девять. Так что оставалась единственная надежда — Коля Прохоров.

Потом начались хлопоты с переездом на новую квартиру. Забот разных появилась целая куча, даже о Коле некогда было подумать.

Потом немножко обжились, стало поспокойнее. И вот вчера, перед самым началом учебного года Митька снова пошел в бассейн. Если уж там бывает набор, то когда же, как не в сентябре?

Он поднялся в раздевалку, снял куртку… и нос к носу столкнулся с Колей Прохоровым.

— Митька, ты ли это?! — изумился Коля.

От неожиданности Митька онемел.