— Митька, ты должен сказать Анатолию Ивановичу, — твердо сказала Таня.

— Ты что?! — испугался Митька. — Хочешь, чтобы меня из бассейна поперли? Во дает — Анатолию скажи!

— Митька, чудак, ты же плавать не сможешь! Чем дальше, тем больше будешь уставать. А что тогда на соревнованиях будет? Обязательно скажи!

— Еще чего! Как-нибудь само пройдет. Не буду я ничего говорить.

— Тогда я скажу!

— Да ты… да ты… — Митька задохнулся от злости, — только попробуй!

— А что будет? — спросила Таня, и глаза у нее настороженно сузились. — Поколотишь?

— А что? За такое и по шее можно дать. Какое твое дело?

— А я думала, мы друзья, — тихо сказала Таня и пошла от Митьки прочь.

Митька догнал ее, тронул за рукав.

— Ну, не сердись, — сказал он, — конечно же, мы друзья. Только… только я боюсь.

А через день посреди тренировки раздался свисток, Анатолий Иванович велел выйти Митьке из воды, поманил его к себе пальцем.

Тренер даже побледнел от гнева.

— Ты что же это, Линев? — тихо спросил он. — Что же ты меня обманываешь? Думаешь, я тебя просто так каждый день спрашиваю о самочувствии? Ты хочешь и себя и хорошее дело угробить?

— Какое дело? — растерянно спросил Митька.

— А такое — проверяется новый метод тренировки. Ты его проверяешь. Ты вроде испытателя, а врешь. Представляешь, если бы летчик-испытатель врать начал? Сколько бы потом пилотов угробилось на его самолете?

— Да я ничего… Я ведь не знал.

— «Ничего»! Ты погляди на себя — губы серые! Ешь плохо?

— Плохо, — сознался Митька.

— Плавать расхотелось? В сон клонит? — продолжал расспрашивать тренер.

Митька пожал плечами и отвернулся.

«Выгонят», — обреченно и как-то равнодушно подумал он.

— Все ясно! Две недели к бассейну близко не подходить! — Анатолий Иванович нахмурился, помолчал. — Может быть, придется тебя с соревнований снять, — задумчиво сказал он и добавил: — А жаль.

— Как же так, — вяло запротестовал Митька, — столько тренировался… Что же теперь делать?

— Сам виноват. Сказал бы раньше, другой бы режим тренировок получил, все было б в порядке. А теперь гуляй. Что делать? Да мало ли что — на лыжах катайся, на каток ходи. Только в бассейн — ни-ни. А потом поглядим.

Голос у Анатолия Ивановича был уже помягче, но… все равно это было очень плохо. Митька долго-долго одевался. Непривычно было сидеть одному в пустой раздевалке. «Предательница, — думал он, — вот свяжись с девчонкой. Все они предательницы».

Митьке хотелось разозлиться на Таню, он распалял себя всякими словами, но… почему-то разозлиться по-настоящему никак не удавалось.

Он вышел из бассейна, побрел домой.

«Все равно разговаривать не буду, — подумал он и тут же засомневался, — а может, не стоит? Может, она правильно сделала?»

Он постоял немного, потом махнул рукой.

— А, ладно! Поглядим! Ну их всех. Я спать хочу.

VII. Будет тебе плохая жизнь

А на следующий день было вот что.