— Идем, — вызвался Силк. — Я уверен, что эти господа придут в восторг от Релга и попросят его еще раз продемонстрировать свои удивительные способности. Что он делает?

— Он просунул руку в стену и шевелит пальцами с обратной стороны окна, — сообщил Гарион.

Силк обернулся, непроизвольно вздрогнул и поспешно отвел глаза в сторону.

— Нет, это выше моих сил, — сказал он с отвращением. — Пошли мыться.

— Я с вами, — сказал Леллдорин, и они втроем неслышно вышли из комнаты.

Баня располагалась в пещере под западным крылом цитадели. Горячие источники били снизу, наполняя запахом серы выложенные плиткой стены, освещаемые яркими огнями. Банщик молча подал полотенца, и они направились в парную к устройствам, которые регулировали температуру воды.

— Чем дальше от края бассейна, тем горячее, — объяснил Силк Гариону и Леллдорину, когда они разделись. — Вообще рекомендуется входить в воду постепенно, но я предпочитаю сразу нырнуть туда, где погорячее.

Он разбежался и бросился в воду.

— Ты уверен, что мы здесь одни? — нервно спросил Гарион. — Мне не улыбается перспектива мыться вместе с женщинами.

— Женское отделение рядом, — успокоил его Силк. — В таких вопросах райвены очень строги. До просвещенных толнедрийцев им еще далеко.

— Ты действительно считаешь, что баня в зимнее время полезна для здоровья? — спросил Леллдорин, с подозрением глядя на воду.

Гарион погрузился в бассейн и медленно направился туда, где поднимался такой густой пар, что факелы, прикрепленные кольцами к стене, превратились в два ярко-красных расплывчатых пятна. Облицованные кафелем стены гулким эхом разносили их голоса и шум брызг. Пар, идущий от горячей воды, стал настолько плотным, что Гарион перестал слышать голоса друзей. Вода расслабляла, заставляла забыть обо всем, стирала все воспоминания о прошлом и мысли о будущем. Погруженный в сладостную дремоту, он лег на спину и затем, сам не зная почему, нырнул в темную дымящуюся воду. Как долго он плавал с закрытыми глазами, позабыв обо всем на свете, Гарион не мог сказать, но наконец всплыл на поверхность и встал на ноги, чувствуя себя совершенно другим человеком. Внезапно солнце прорвалось из-за туч, и его луч через небольшое зарешеченное окно упал прямо на Гариона. Этот луч, преломившись в насыщенном паром воздухе, переливался, как опал.

— Здравствуй, Белгарион, — обратился к нему столь знакомый голос. — Я приветствую тебя в день наступления Эрастайда. — В голосе не слышалось прежнего намека на деланное удивление, и официальное обращение звучало странно и значительно.

— Спасибо, — серьезно ответил Гарион, и на этом контакт прекратился.

Пар поднимался над ним клубами, когда он направился к прохладной воде, где Силк с Леллдорином, стоя по шею в воде, лениво переговаривались.

За полчаса до наступления полудня Гарион по требованию тети Пол направился по длинному каменному коридору в комнату, расположенную рядом с громадными резными дверями, за которыми находился зал райвенского короля. На нем был костюм и мягкие кожаные полусапожки, начищенные до блеска. Тетя Пол была одета в синюю мантию с капюшоном, а её стройную талию перехватывал тонкий ремень. Впервые в жизни Гарион увидел Белгарата в чистом и безукоризненно отглаженном костюме. Лицо старика было очень торжественно; он беседовал с дочерью, и в их разговоре не слышалось привычного подтрунивания друг над другом. В углу маленькой комнаты сидел Миссия, одетый во все белое, и внимательно следил за окружающими.

— Ты выглядишь очень мило, Гарион, — похвалила его тетя Пол, поправляя светлые волосы юноши.