Однако его губы с такой силой впились в ее рот, что он и сам удивился. Ее губы раскрылись, она обняла его за талию и прижалась к нему. Он ощущал биение ее сердца. Оно дико колотилось под несколькими слоями одежды, под ее юными маленькими грудями. Он предпочитал пышные женские формы, но эти груди его взволновали. Он невольно обнял ее так, что большие пальцы его рук снизу дотрагивались до ее грудей. Он провел рукой по одной груди, коснувшись указательным пальцем соска.

«О Боже, — подумал он. — Что я делаю?!»

Он неожиданно отпустил ее и отступил на шаг.

Ужаснувшись тому, что сделал, и грубому ноющему желанию, родившемуся у него, он попытался стряхнуть с себя наваждение.

— Воистину ты земная женщина, — сказал он, прерывисто вздохнув. — Хорошие девочки так не целуются.

Она подняла на него глаза, и он увидел блеснувшие в них слезы.

Тут же раскаявшись, он сказал:

— Это я виноват, дорогая. Мне не следовало так говорить. Ты хорошая девушка. Просто иногда мне нужно, чтобы последнее слово осталось за мной. Не плачь. Пожалуйста, не плачь. — Он сглотнул. — Я провожу тебя.

— Не надо, спасибо, — сказала она, поправляя волосы. — Я оставила боковую калитку открытой. Если мама узнает, что я уходила, у мадемуазель Кеслер будут неприятности. Я не хочу этого. Наверно, это звучит высокомерно, да, мистер Ван Влит?

— Очень. Меня никогда не интересовали высокомерные женщины.

— Увы мне. — Она улыбнулась.

Все снова было в порядке. Бад был благодарен ей за эту улыбку. Он поднял фонарь.

— А что касается писем, — сказал он, — то я помогу тебе.

— Спасибо.

При свете фонаря он увидел счастливое выражение ее лица.

— Но, думаю, лучше немного подождать, — сказал он. — Позже, когда начнется разбирательство по существу, эти письма привлекут к себе больше внимания.

— Я тоже так думаю.

— И больше не придется прятаться по сараям.

— Я что, слишком откровенная соблазнительница?

— Для своего возраста.

— И поэтому вам понадобилось, чтобы последнее слово осталось за вами?

— Ты разоблачила меня, милая.

Она рассмеялась. Это был юный очаровательный смех, который окончательно разрядил ситуацию. Он успокоился. Это ж надо: Бад Ван Влит приставал к школьнице! Он с улыбкой смотрел ей вслед. Она убежала по гравийной дорожке и исчезла в черной тени дома Динов.

5

На следующий вечер мадемуазель Кеслер, отдуваясь, отправилась к Ван Влитам с черным ларцом в руках. Бад его сразу же узнал. На этот ларец он почти не обратил внимания, когда знакомился с бумагами полковника Дина. Знай он прежде, что в нем лежит, то без всяких колебаний сразу же использовал бы эти письма для заключения сделки с Лайамом О'Харой и компанией «Южно-Тихоокеанская железная дорога». Он одержал бы безоговорочную победу, это ясно как день. И не было бы никакого «дела Дина». Не потому ли Амелия поставила ларец на середину стола, чтобы он сразу же обратил на него внимание? Он не знал, что и подумать.

— Мисс Дин говорит, что это принадлежит вам, мистер Ван Влит.

— Да, спасибо. Передайте ей, пожалуйста, мою благодарность за то, что она вернула ларец.

Он надел накрахмаленную рубашку, новый фрак и отправился танцевать в дом Ди Франко, где Мэри праздновала свой день рождения. После этого он с несколькими приятелями побывал у Карлотты. Ему все рассказывали про новую девушку из Сан-Франциско. Говорили, что она — само совершенство.

Только Баду все уже опостылело. Женщина оказалась не первой молодости, с отвисшими грудями.

Он покинул заведение Карлотты в том же скверном настроении, в котором туда явился.