«Негодная высокомерная девчонка», — весело подумал Бад.

— Нет, дорогая. Я был рабочим на нефтяных промыслах. А сейчас я просто помогал загонять скот. Заработал всего-навсего тарелку жареных бобов, потому что мне пришлось рано уехать. У меня свидание.

— Деловое?

— Вряд ли. Я танцую котильон с Мэри Ди Франко.

— Она ваша невеста?

— Мэри? Нет, но она из моего гарема.

После этих слов сдержанное выражение на лице Амелии исчезло. Она впервые за несколько недель рассмеялась.

— И большой у вас гарем, мистер Ван Влит?

— Средний.

— А где вы держите своих женщин?

— В Паловерде. Ты когда-нибудь видела Паловерде?

— Нет. Но Три-Вэ мне рассказывал. Это родовой замок предков вашей матери. Гасиенда.

— Именно. Если твой верный дракон не будет изрыгать огонь, я могу его показать.

— Мне разрешают ездить верхом одной, мистер Ван Влит.

Она легко вскочила на свою кобылу, уперев колено в переднюю луку седла.

Он перевел Киппера в галоп и поскакал вверх по склону холма. К его удивлению, она легко последовала за ним. Он снова пришпорил жеребца, и они поскакали наперегонки по холму, поросшему люпином. Издали цветы казались пепельно-красными. Вблизи же они были ярко-синими. Бад знал, что под этим цветочным ковром скрываются скальные выступы и норы сусликов, и хотя Амелия не отставала от него вот уже четверть мили, он забеспокоился, как бы она не вылетела из седла.

— Сдаюсь! — крикнул он.

Они остановили лошадей.

— Дорогая, вы прекрасная наездница. Пожалуй, я возьму вас в свой гарем.

— Вынуждена отклонить ваше великодушное предложение, — ответила Амелия. Щеки ее горели. Глаза блестели. — Ибо вторая по значимости цель моей жизни: уехать из Лос-Анджелеса.

— А первая?

— Разобраться с Южно-Тихоокеанской железной дорогой.

— В этом я помогу вам.

— Да. А потом я возвращаюсь домой. В Париж. — Она все еще как следует не отдышалась, и ее губы были раскрыты. Эти губы запомнились Баду, они были очень нежными и податливыми.

— И там будете счастливо жить?

— Мама говорит, что с тем великолепным dot, которое она мне даст, я буду очень богатой невестой. — Они ехали по высохшему руслу. — Конечно, она проиграет дело и никакого приданого не будет. Но я все равно не хочу выходить замуж за какого-нибудь жирного и старого буржуа, так что...

— Уйдете в монастырь?

— Я стану великой куртизанкой, как Дама с камелиями.

Он расхохотался так громко, что Киппер даже дернулся. Успокоив коня, он сказал:

— Интересное поприще!

— В Париже полно писателей, художников, музыкантов, людей с любопытными идеями. Они все будут приходить в мой салон. Мы будем проводить время в беседах настолько умных и интересных, что никому не захочется расходиться по домам.

Он подавил улыбку. Оказывается, она понятия не имела о том, каким образом та дама заработала свои камелии.

— А вы, мистер Ван Влит? Чего вам хочется?

— Остаться здесь, дорогая. С моими друзьями.

— Вы производите впечатление человека, которому предначертана более содержательная жизнь.

До сих пор Бад весело флиртовал с ней — так он общался с другими девушками. Но вдруг он стал серьезным.

— Здесь моя родина, — сказал он. — Видите этот куст, у которого стебель словно отполированный и сплошь увит листьями? Это манзанита. Он растет в Южной Калифорнии. Здесь его дом родной. Как и у меня. — Он показал вперед рукой. — А вон и Паловерде.

На плато между двумя полого спускающимися холмами протянулись длинные развалины. Красная черепица крыши местами обвалилась.