|
Жду вас там. 25 Такси медленно выехало на дорогу, огибавшую сады Лоди. В садах было тихо, под редкими деревьями виднелись в темноте одинокие фигурки устраивавшихся на ночлег или просто отдыхавших людей. В отдалении едва угадывались в ночи унылые руины гробницы Хумаюна.[35] Отсутствующим взглядом Нэнси смотрела на пустынный пейзаж, временно отключив все эмоции. Ее жизненный опыт в эти мгновения представлялся чем-то чуть большим, чем каприз: суета, ощущение освобождения и непричастности к происходящему, будто она не в Индии и все это сон. Мысли ее вновь возвратились к Оракулу, путеводной звезде Антона. Возможно, на самом деле книга обещала обретение того, о чем мечтаешь, чего ищешь в этой жизни, размышляла Нэнси. Машина притормозила за грузовичком, вокруг образовывалась пробка. Нэнси желала новых ощущений — тех, что погасят думы о прошлом, заставят сердце учащенно забиться, — и они пришли в избытке. О чем мечтала, то и получила, подумала она. Однако невозможно заранее предугадать, к чему это приводит в итоге. Ей все еще не верилось, что она разговаривала с Джеймсом, почти не испытывая боли. Наверное, она слишком увлеклась загадкой Херцога, чтобы снова погружаться в прошлое. Неужто и вправду ей нет дела до Джеймса? Наверное, это плата за новую жизненную перспективу. Понемногу, толчками начали продвигаться вперед — как кровь в изношенной артерии. Нэнси задремала, и ей привиделась «Книга Дзян» в черном переплете, украшенном обвившей кольцо змеей. Вот книга прямо перед ней, посреди горящих развалин древнего, давно забытого города. Нэнси протянула руку, но дотянуться не смогла. Языки пламени вздымались все выше — теснимая их жаром, она попятилась. Но книга оставалась не тронутой огнем. Ее разбудил голос водителя: — Госпожа, мы приехали. Просыпайтесь, пожалуйста. Нэнси с усилием разлепила веки. Она бы с большим удовольствием заплатила водителю, чтобы дал ей проспать здесь всю ночь. Смертельно усталая, она вытянула шею, чтобы взглянуть через лобовое стекло. Впереди красовался внушительный парадный вход в «Тадж-Махал», отель высшего класса, судя по одетому в золото и мрамор атриуму и веренице «бентли», выстроившихся перед такси. Из машин по очереди высаживались красивые индийские пары и шли к великолепному входу в отель. Происходящее напомнило Нэнси премьеру кинофильма или модную фотосессию. Через минуту подошла ее очередь. Огромным усилием воли Нэнси выпрямилась на сиденье, взяла в руку рюкзачок, но дверь открыть не успела — это сделал за нее ливрейный лакей. В брючках хаки и белой блузке она чувствовала себя здесь абсолютно неуместной, но все же выбралась из машины, заплатила водителю и через автоматически распахнувшиеся массивные двойные двери поспешила в кондиционированную прохладу вестибюля. Перешагнув порог, Нэнси очутилась в просторном мраморном фойе. В центре плескался фонтан в форме тюльпана из дымчатого хрустального стекла, за свободно расставленными столами в креслах расположилось элегантное индийское светское общество, чувствовавшее себя непринужденно в окружении этой роскоши. Высокий потолок украшали массивные, в три ярда шириной, плафоны в виде перевернутых чаш, покрытые искусными узорами. Они напомнили Нэнси об изысканных персидских коврах, висящих в нью-йоркском «Метрополитен-музее». Разодетый швейцар-сикх показал, как пройти к бару «У Рика», и она присоединилась к группе стильных молодых индийцев, сынков и дочерей процветающих олигархов, следовавших в том же направлении. На ходу она взглянула на часы: полдесятого вечера — эти люди явно возвращались с ужина. Что делает в таком месте Джек Адамс? Нэнси обошла группу молодых индианок в красивых сари и торопливо проследовала вдоль еще одного коридора, отделанного белым мрамором. |
