|
— Белый человек закашлялся, а потом продолжил: — Я использовал разные источники: воспоминания моего отца, мои собственные многолетние исследования в библиотеках, посещение сотни гималайских монастырей и тысячи многочасовых бесед с гуру и монахами. В итоге я сузил круг поисков до региона высокогорных долин Пемако, открывающих доступ к долине Цангпо. — Откуда у вас такая уверенность? — Все факты указывали на Пемако, но под конец, для пущей уверенности, я спросил совета у Оракула. Я получил одно из самых туманных предсказаний за годы моей практики общения с «Книгой перемен», но Оракул приказал мне отправляться в путь. Помощник настоятеля смотрел на него скептически. — И вы все бросили? Свою службу? Ведь вы работали журналистом? — Моя работа — путешествовать и изучать предания. Моя прошлая жизнь ничем не примечательна, она не более чем приготовление к финальному путешествию. Мне все равно, что обо мне подумают. Это конец… Мне нет никакого дела до газеты и до всей прежней жизни. — Вы путешествовали в одиночку? — Нет. Я путешествовал с тертоном[38] — ламой по имени Тхуптен Джинпа. Я нанял его, чтобы он помог мне отыскать Врата. Шерпов я решил не брать, поэтому все пожитки мы тащили на себе. Я изучал тантрические практики и могу продержаться, питаясь одной горсткой цампы[39] в день, даже в условиях больших физических нагрузок. Приступ кашля вновь прервал рассказ белого человека. Он умирает, подумал помощник настоятеля. Лама подумал об этом абсолютно спокойно, как и о том, сколько еще этому истерзанному телу оставаться живым. Пока не придет к концу повесть его жизни. Тогда, возможно, он отправится в бардо. Ему не удастся проникнуть в пещеры, он не перенесет спуска. — Мы спустились в долину Цангпо, — слабым голосом продолжил чужеземец. — Переправились через реку по стальному тросу почти под самым монастырем Литанг — вашим монастырем. Не желая привлекать внимания, мы избегали контактов с вашими монахами и двинулись через джунгли, ориентируясь по горным вершинам. Наконец мы достигли цели — маленькой брошенной лачуги в двух днях пешего пути от монастыря Литанг. Частью нашего плана было прохождение тантрической практики «меток чулен». Вы знакомы с ней? — Нет. Я слыхал о ней, но наш устав запрещает ее применение. — Эта практика хороша для очищения сознания, и тертон Джинпа считал, что она укажет нам путь к потайной тропе, о которой рассказывал мой отец. Лачуга представляла собой четыре каменные стены да крышу и способна была только защитить от дождя. Она стояла на небольшом холме, окруженном полями рододендронов, постепенно переходящих в лесные заросли. Прямо перед хижиной оставался клочок земли, где можно было расположиться для медитации, имея перед глазами прекрасный вид: цветущие поля, за ними граница разросшихся джунглей. Тертон Джинпа взялся приготовить кашицу из нарезанных цветочных лепестков. В его рецепте использовалось восемнадцать видов диких цветов, и некоторые из них растут только в долине Пемако. Все они содержат редкие фитохимические вещества, стимулирующие разные участки мозга или тела. Мы голодали двадцать один день, лишь выпивали в сутки по чашке воды, приправленной цветочным экстрактом. На пятые сутки я решил, что вот-вот умру. Голова раскалывалась, как сдавленная тисками, и глаза будто вывалились из глазниц. Язык приклеился к нёбу, щеки присохли к деснам. Мы едва могли шевелиться и сидели, скрестив ноги, перед хижиной день и ночь, если не было дождя. Как только он начинался — перебирались в полумрак хижины. Когда я закрывал глаза, то мог видеть, слышать и чувствовать лишь одно: воду. Нескончаемые волны бескрайнего океана пресной воды. |
