|
Он заговорил со мной по-китайски. Я объяснил, кто я и откуда, и он перешел на хороший английский. «Добро пожаловать. Вам очень повезло. Мы ходим этим перевалом раз в десять лет, поскольку не испытываем нужды в общении с внешним миром. Вы должны отправиться с нами в наш ламаистский монастырь, и мы поможем вам восстановить здоровье и обрести силы». Я едва верил своим ушам. Вот уж точно — несказанно повезло. Но у меня были к нему вопросы. Я сказал: «Я бесконечно благодарен вам за приглашение и с радостью приму его. Но не могли бы вы помочь мне? Далеко ли я от Шангри-Ла? Не так ли называется ваш монастырь?» Китаец ответил: «Нет, но вы недалеко от нашего монастыря. Оставайтесь с нами. Вы убедитесь в искренности нашего гостеприимства». Я с трудом скрывал радость, — продолжил Антон. — Отец рассказывал мне, как его пригласили в Шангри-Ла: тоже старый китаец, говоривший на литературном английском. Так что я не только был спасен от смерти. Что-то подсказывало мне, что меня вот-вот приведут в самое сердце священного царства. Китаец не ответил, назывался ли их монастырь Шангри-Ла, и это вовсе не удивило меня. Это вполне соответствовало преданиям. Он помог мне забраться на свои носилки, и следующие пять часов шагал рядом со мной, а шерпы несли меня, взбираясь все выше и выше, пока мы не миновали перевал и тропа не начала плавно спускаться вниз… В этот момент рядом с помощником настоятеля возник коренастый монах и зашептал ему на ухо. Херцог слышал звуки, напоминающие шорох листьев, пока монахи переговаривались. В джунглях будто что-то назревало. Он остро чувствовал это, чувствовал приближение некой силы — и эта сила шла за ним. Он знал, что его найдут, это вопрос времени. Но страха не было. От Антона теперь мало что зависело: время, когда он мог контролировать происходящее, давно миновало. Херцог был не в силах поднять голову и увидеть помощника настоятеля, но он расслышал тревогу в голосе монаха, когда тот заговорил: — Нам больше нельзя оставаться здесь. Плохие новости. Надо немедленно уходить. Мы отнесем вас в безопасное место. — В безопасное место? — спросил Херцог с надеждой в голосе. — Да. В священный город Агарти. Уходить надо прямо сейчас. С этими словами лама отдал приказ, и монахи вскочили на ноги. Самые молодые подняли носилки с Херцогом; он почувствовал знакомое покачивание в такт движению. Ввысь, в иной мир, подумал он, дрейфуя, как подхваченный ветром лист или парусник в штормовом море. А впереди и ниже по тропе старый лама с суровым лицом вел группу вымокших и грязных монахов в ночную тьму, через опостылевшие объятия неугомонного леса, пребывающего в вечном движении жизни. 29 — Джомолунгма! Джомолунгма! Нэнси вздрогнула и проснулась. Она не заметила, когда ее сморило, — помнила только взлет, потом какое-то время наблюдала за Хуссейном и вторым пилотом, в то время как самолет поднимался в ночи к Гималаям и Тибету. Затем усталость взяла свое, Нэнси задремала и теперь не могла взять в толк, сколько прошло времени. Второй пилот улыбался, показывая рукой в перчатке на иллюминатор. Халида Хусейна в кресле не было. Солнце уже взошло, и мгновение — оттого, что лучи преломлялись в ветровом стекле самолета, — Нэнси не видела ничего, кроме пронзительной небесной синевы. Она потерла уставшие глаза, покрутила шеей и подалась чуть вперед, чтобы рассмотреть пейзаж. — Джомолунгма! Божественная мать Вселенной! — воскликнул второй пилот. Более захватывающего зрелища ей не приходилось видеть. На одном уровне с самолетом, далеко справа поднималась величественная белая красавица гора. |
