— Дисциплина, — пробормотал мистер Тре-Меллин, — дисциплина, Селеста, прежде всего. Пойдем, не будем мешать Элвин и ее гувернантке.

Он слегка поклонился мне, а Элвин метнула в его сторону умоляющий взгляд, который он явно проигнорировал.

Дверь затворилась, и мы остались одни.

Это происшествие многому меня научило. Элвин обожала отца, а он к ней был равнодушен. Мое возмущение им возросло прямо пропорционально жалости к девочке. Неудивительно, что Элвин стала трудным ребенком. Чего еще можно было ожидать, если она так несчастна? Я видела, что она безумно любит своего отца, который игнорирует ее. С другой стороны, ее безмерно балует Селестина Нанселлок. Вместе они делают все возможное, чтобы окончательно испортить это юное существо.

«Коннан Тре-Меллин понравился бы мне гораздо больше, — сказала я себе, — если бы он в этот первый день забыл о дисциплине и посвятил хоть немного времени собственной дочери».

Элвин капризничала весь вечер, но я настояла на том, чтобы она легла спать в обычное время. Она заявила, что ненавидит меня, хотя не было никакой необходимости упоминать столь очевидный факт.

Когда она в конце концов оказалась в постели, я, чтобы успокоиться, решила немного побродить по лесу.

Найдя уютную полянку, села на ствол упавшего дерева и задумалась.

Удержусь ли я на этой работе? Пока что об этом было трудно судить, да я и сама толком не знала, чего больше хочу: уехать или остаться.

Меня здесь очень многое привлекало. С одной стороны, хотелось разгадать секрет Джиллифлауэр, с другой — погасить мятеж в сердце Элвин. Но теперь, когда я познакомилась с хозяином дома, эти цели, казалось, потускнели, утратили изрядную долю своей привлекательности.

Он внушал чувство тревоги. Необъяснимое, ничем не подтвержденное, но, тем не менее, реально существующее. Я была уверена, что уж меня-то он не станет домогаться, но дело было не только в этом. Существовал какой-то магнетизм, какое-то особое качество, не позволявшее мне выбросить его из головы. Я все больше думала об умершей Элис, все больше мне хотелось узнать, что за человек она была.

Каким-то образом я его забавляю. Возможно, своей ярко выраженной непривлекательностью. А может быть, тем, что я принадлежу к числу женщин, вынужденных зарабатывать себе на жизнь, а следовательно, полностью зависящих от самодурства людей, подобных ему. Что, если в его характере присутствует жилка садизма? Что ж, вполне вероятно… Может быть, бедная Элис попросту не вынесла всего этого. Может быть, она, подобно матери бедняжки Джиллифлауэр, зашла в море…

Вдруг из чащи леса до меня донесся звук чьих-то шагов. Я заколебалась, не зная, оставаться ли на месте или поспешить к дому.

Ко мне приближался мужчина, и в его внешности было что-то настолько знакомое, что мое сердце дрогнуло.

Заметив меня, он широко улыбнулся, и я окончательно убедилась в том, что передо мной тот самый джентльмен из поезда.

— Вот мы и встретились, — произнес бывший попутчик. — Я знал, что наша следующая встреча не заставит себя долго ждать. Да у вас такой вид, будто вы встретили привидение! Или это пребывание в «Маунт Меллине» погружает вас в омут мистицизма? Поговаривают, что в том доме действительно обитают призраки.

— Кто вы? — спросила я.

— Меня зовут Питер Нанселлок. Вынужден сознаться в некотором лукавстве…

— Вы брат мисс Селестины?

Он кивнул.

— Когда мы встретились в поезде, я сразу же обо всем догадался. Ваше имя на ярлыках багажа лишь подтвердило эту догадку, тем более что, по моим сведениям, в «Маунт Меллине» ожидали прибытия некоей мисс Марты Ли.

— Счастлива узнать, что моя внешность так соответствует жизненному призванию.