— Похоже, она тебе не нравится.

— Мне? Ну, даже если и так, то есть люди, со мной не согласные!

Дэйзи залилась визгливым хохотом. Глядя на ее нескладную фигуру, затянутую в узкое платье, слушая этот смех, мне было стыдно за то, что я сплетничаю со служанкой.

— Мне очень нужна горячая вода, Дэйзи.

Она угомонилась и ушла, оставив меня с более ясным представлением о происходящем в гостиной.

Я вымыла руки и распустила волосы, готовясь лечь спать, но мысли то и дело возвращались к Коннану Тре-Меллину и его гостям.

Музыканты играли вальс Шопена, который, казалось, уносил меня очень далеко, терзая недоступными соблазнами. Мне вдруг захотелось обладать остроумием, обаянием, властью над чувствами своего избранника…

Подобные мысли изумляли своим вопиющим несоответствием моему действительному статусу.

Я подошла к окну. Уже так долго стояла теплая и ясная погода, что казалось, это не может более продолжаться. Скоро опустятся осенние туманы, которые в сочетании с юго-западными шквальными ветрами, по словам Тапперти, представляют собой «что-то с чем-то».

До меня доносился запах моря и мягкий шорох волн. В меллинской бухте начинали звучать голоса…

И вдруг показался свет в необитаемой части дома. Я ощутила, как по спине поползли мурашки. Именно там находится комната, куда Элвин водила меня выбирать амазонку. Гардеробная Элис.

Жалюзи на окне опущены. Я этого прежде не заметила. Более того, готова поклясться, что сегодня вечером они были подняты! У меня выработалась привычка, от которой невозможно было избавиться, время от времени поглядывать на это окно.

Жалюзи были сшиты из тонкой ткани, потому что сквозь них я совершенно отчетливо видела свет. Слабый, неяркий, но его наличие не вызывало никаких сомнений.

Мало того, он перемещался!

Я стояла у окна, напряженно наблюдая за движущимся огоньком. И тут возник силуэт. Он явно принадлежал женщине.

Услышав, как кто-то произнес «Это Элис!», я поняла, что думаю вслух.

Я сплю. Всего этого нет на самом деле.

И снова увидела силуэт.

Мои пальцы, впившиеся в подоконник, дрожали все время, пока трепетал огонек. Я чуть было не позвала Дэйзи, Китти или миссис Полгрей, но удержалась от этого, представив, как глупо буду при этом выглядеть.

Спустя некоторое время свет погас.

Я еще долго стояла у окна, но больше ничего не увидела.

В гостиной играли уже другой вальс Шопена, и я продолжала слушать, пока не замерзла, несмотря на теплый сентябрьский вечер.

Потом легла в постель, но долго еще не могла уснуть.

Когда же наконец уснула, мне приснилось, что в комнату вошла женщина. На ней была черная амазонка с синим воротником и манжетами, отделанная золотистой тесьмой.

— Меня не было в том поезде, мисс Ли, — негромко произнесла она. — Вам хочется знать… Вы найдете меня… найдете… найдете Элис… Элис… Элис…

Сквозь сон я слышала шелест волн среди утесов, а проснувшись на следующее утро с первыми лучами зари, я первым делом подошла к окну и посмотрела на окна комнаты, которая чуть больше года назад принадлежала Элис.

Жалюзи были подняты. Отчетливо виднелись бархатные шторы насыщенного синего цвета.

Глава 4

С Линдой Треслин я имела весьма сомнительную честь познакомиться лишь неделю спустя. Только что пробило шесть часов. Мы с Элвин уже отложили в сторону книги, спустились вниз и направились в конюшню, чтобы навестить Лютика, который, как нам показалось днем, растянул сухожилие. Коновал уже успел его осмотреть и наложить на ногу припарку. Элвин была расстроена, и это радовало, потому что мне всегда нравилось обнаруживать в ее душе благородные чувства.

— Не волнуйтесь вы так, мисс Элвин, — успокаивал ее Джо Тапперти.