И поспешила к своей подопечной, чтобы сообщить ей радостную весть.

И помчались неделя за неделей, наполненные радостью и душевным покоем.

Джилли начала посещать классную комнату, и мне даже удалось научить ее различать несколько букв. Но больше всего ей нравились книжные иллюстрации, и она с головой погружалась в процесс перелистывания книг. Ей, видимо, нравились наши уроки, о чем можно было судить хотя бы по тому, что она каждый день появлялась в классной комнате в строго назначенное время.

Мне говорили, что она начала время от времени произносить по нескольку слов. Я знала, что все обитатели дома с живым интересом наблюдают за моим экспериментом, как знала и то, что Элвин, когда сможет приходить в классную комнату, будет противиться присутствию Джилли, и я готовилась к этой ситуации. Антипатия, которую испытывала Элвин к Джилли, была совершенно очевидна. Однажды я привела Джилли проведать Элвин, и та сразу же погрузилась в угрюмое молчание. Мне еще придется предпринять немало усилий для того, чтобы примирить ее с присутствием Джилли. Но это была лишь одна из грядущих проблем. Я отлично понимала, что эти безмятежные дни закончатся, как только жизнь войдет в нормальное русло.

Элвин навещало множество людей. Селестина ежедневно привозила фрукты и забавные безделушки. Часто приезжал Питер, и девочка бурно радовалась его визитам.

Однажды он сказал:

— А ведь какой я примерный сосед, Элвин! И как часто я тебя навещаю!

На это она серьезно возразила:

— Вы приезжаете не только ко мне, дядя Питер! Больше всего вас интересует мисс.

— Я приезжаю к вам обеим, — невозмутимо заметил он. — Мне очень повезло, что по соседству со мной обитают две такие очаровательные леди и что у меня есть возможность их лицезреть!

Леди Треслин привозила Элвин дорогие книги и цветы, но девочка в ее присутствии погружалась в угрюмое молчание и старалась притвориться спящей.

— Она еще очень больна, леди Треслин, — бормотала я, отводя взгляд от ее ослепительно прекрасной улыбки.

— Конечно, я понимаю, — говорила леди Треслин. — Бедное дитя! Мистер Тре-Меллин рассказал мне о ее смелом поступке и о том, как самоотверженно вы о ней заботитесь. Я все время повторяю, что вы настоящее сокровище и что ему с вами необычайно повезло. Да, я так и говорю Коннану: «Хороших слуг в наше время очень трудно найти». И всегда вспоминаю о том, как моя последняя кухарка развернулась и ушла прямо во время званого обеда. А она была таким же сокровищем, как и вы, по крайней мере вначале…

Я кивала, тихо ненавидя ее, но не за сравнение с кухаркой, а за надменную, холодную, бездушную красоту. Кроме того, до меня постоянно доходили слухи о ней и Коннане, и мне казалось, они не так уж далеки от истины.

Когда эта женщина находилась в доме, Коннан будто преображался. Он попросту переставал меня замечать. Я слышала их беззаботный смех, видела, как они гуляли по саду… Уже само по себе то, как они шли рука об руку, говорило о их близости убедительнее всяких слов.

Как глупо было с моей стороны лелеять несбыточные надежды, в которых не смела признаться даже себе самой! Я отчаянно пыталась делать вид, что этих надежд не существует, но они от этого никуда не исчезали и, несмотря на мое сопротивление, беспардонно вторгались в мои мысли.

Меня страшили мысли о будущем.

Однажды Селестина предложила на целый день забрать Элвин в «Маунт Видден».

— Для смены обстановки, — пояснила она. — А ты, Коннан, приедешь к обеду, а затем заберешь ее домой.

Он согласился. Меня туда, естественно, не пригласили. Это еще раз подтверждало всю беспочвенность моих дерзких мечтаний. Только представьте себе, я ожидала, что меня, гувернантку, пригласят к обеду в «Маунт Видден»!

Я посмеялась над собственной глупостью, но смех этот был далеко не радостным.