Рядом приземлился Урва, проследил за ее взглядом и спросил:

-- Хочешь к ним?

-- Я сыта.

-- Не для пищи, для веселья. Познакомишься с людьми ближе. Поверь мне - они настолько забавны, что стоят того, чтоб спуститься на землю.

Последнее Лесс не понравилось, и она невольно поморщилась: стоит ли себя утруждать, если голод не мучает? А наблюдать можно и отсюда.

-- Я серьезно. Незабываемые впечатления, -- заверил Урва, качнувшись к ней с видом змея-искусителя. Лесс, наконец, оторвала взгляд от компании человечков и уставилась на брата, заинтересовавшись словом - незабываемое.

-- Такое бывает?

-- Бывает.

-- И долго буду помнить?

-- Надеюсь, -- пожал тот плечами.

-- Пошли, -- кивнула без раздумий и ринулась вниз.

-- Э-э! Стой! - только и успел крикнуть Урва. Но разве остановишь молодую Варн, которая знакомится с миром и ведает не больше детеныша? Сам виноват - замешкался. А вообще молодая послушна. Сказали - стой! Стоит. Сказали - иди - идет. Сказали - вниз головой в мостовую - ага. Все на уровне инстинктов, зыбкой памяти тела, уже остывшего и отжившего, но только еще рожденного. Но оно не осознает своего рождения, как и не помнит смерти. Так всегда и везде - жизнь приходит через смерть, и материя оплачивает цену души. Детство - любознательно, юность - тороплива, зрелость молчалива и размеренна. Но доживет ли эта Варн до зрелости - огромный знак вопроса, учитывая неординарность ее рождения, которое и сказывается на ней столь плачевным образом.

Урва усмехнулся и поспешил за сестрой, предчувствуя веселье.

Юный мученик гормональных перестроек своего организма перестал колотить по струнам и насиловать связки, увидев появившееся на площадке видение в образе утонченно красивой женщины в черном.

Рыжее взлохмаченное чудо шагнуло к Лесс, оглядело  с ног до головы и выдало, склонив голову набок:

-- Оп-с, ля-ля-фам!

Лесс скопировала его небрежную позу и наглое выражение лица, отчего невольно развеселилась. Ее улыбка, видимо, понравилась парню. Он пригладил вихры на голове и отвесил поклон, произнеся самым любезным тоном:

-- Ра-азрешите представиться: Феодосий!

Лесс почудился странный запах, она принюхалась, пытаясь понять, что это? И услышала голос Урва в голове: молоко. Так пахнут неискушенные, юные...

Парень и, правда был не искушен: он зарделся, смутился от столь пристального внимания красивой и явно опытной женщины. Ему очень хотелось выглядеть достойно случаю: немного развязным, немного равнодушным и очень, очень уверенным в себе. Однако, слова вязли на языке, взгляд боялся задержаться на достоинствах фигуры и лица женщины, а руки не могли найти приют, и то терли еще не знакомую с бритвой щеку, то приглаживали волосы на голове, то лезли в карманы. Мысли были сумбурны: даст - не даст, получится - не получится, а ну, его к черту, лишь бы не ушла!

-- Дурак ты, Федя, -- прошептал хриплый голос слева. Лесс повернула голову - у кустов стоял черноволосый парень, года на три старше рыжего. Он смело встретил взгляд Варн и не смутился, не занервничал - усмехнулся и шагнул к ней:

-- Игнат, -- протянул широкую ладонь с четкими витками жизненных линий.

"Пошел ты, пошел ты"!! - разозлился рыжий, почуяв соперника и подхватив Лесс за талию, увлек к компании:

-- Познакомься...

-- Клещ, -- кивнул солист, привстав.

-- Э-э...ну, прозвище у него такое, а вообще - Славой зовут, -- пояснил Феодосий, вновь смутившись, -- а это Катя и ...

-- Владлен Аристархович Кундрыевич-Стопша, -- пробасил дородный юноша, что обнимал девушку.

-- Можно просто - граф Дракула, -- заверил Игнат, усаживаясь на спинку скамейки рядом с гитаристом, прямо напротив Лесс. Та заинтересованно воззрилась на него - что-то в нем было ей по вкусу. Внешность грубоватая и угловатая, взгляд наглый, прямой и бесхитростный.