- Которое может получить, не закончив обучение.

- Так же, как и здесь. В учебном тоннеле была? Во второй год обучения по третьему уровню пускают, из двухсот человек три мертвяка обязательно случаются.

Сталеску нахмурилась:

- Ничего себе, не знала. А тебе откуда это известно?

- Статистика. Я пару раз на сервере дежурил, уведомления видел. Все знают, даже мухи в столовой.

Алиса похолодела:

- Значит, нам пока повезло? - прошептала, понимая, что сержант действительно надеется вписать их в списки геройски погибших при выполнении гражданского долга. Учитывая, что им еще год по его каверзности по тоннелю зажигать, добьется он своего легко. Шутки Люции оказались пророческими? - Приплыли...

Игнат удивленно посмотрел на нее:

- Не понял.

- Мы восьмой уровень прошли.

Парень с сомнением оглядел девушку:

- Вы. Прошли восьмой? Ты не путаешь? Четвертый уровень - максимум для срочника. Два на первый год, два на второй. А все остальное - программа для спецвойск.

Алиса задумалась и качнула головой:

- Нет, я точно знаю - восьмой уровень. Первая цифра пароля на энергоблокираторе входов соответствует уровню прохождении, я это давно заметила. Сначала единица всегда стояла, потом двойка, дальше тройка и так далее. Да, и по сложности прохождения нетрудно понять, что трасса усложняется.

- Если об этом доложить начальству, сержанта спишут, если не хуже.

- Кто доложит?

- А ты собираешься молчать? Или дальше терпеть, ждать, пока вас в хладном виде программные роботы не вынесут?

- Кому и что я докажу? Программу задает куратор, в данном случае "Сток". Идем мы одни, без групп. Значит, по персональной программе, закрытой для доступа другим. Просмотреть ее может лишь начальник гарнизона, либо спецотдел. И ясно, что в любом случае просто так они это делать не станут, нужен сигнал и не от каких-то рядовых, у которых характеристика такая, что мартышкам в зоопарке быстрей поверят. Брать Стокмана нужно с поличным, в тот момент, когда программу задает по несанкционированному уровню, чтоб на сбои или происки мифических врагов все не списал. А вот это уже точно - миф. Повезло нам с Маликовой, как курам на птицефабрике. Alles, кажется.

Алиса смолкла, растерянно щурясь, уставилась на сверкающий пол: как же Люсе о том что узнала сказать? Что делать? А предпринимать нужно что-то срочно, пока сержант их не положил. И ведь положит. В прошлый раз, как живы остались, до сих пор понять не могут. А завтра Стокман, без сомнений, опять их на трассу пошлет.

- За что ж он вас так возлюбил? - протянул задумчиво Игнат.

- Спроси у него, авось, как мужчине, сердце откроет. Нас потом в откровениях просветить не забудь.

Игнат хмыкнул и, откинув давно потухшую сигаретку, повернулся к девушке:

- Хочешь совет?

- Жажду, особенно дельный.

- Пиши рапорт о переводе в СВОН.

- Не смеши, - скривилась Алиса, - сей подвиг мне не по плечу. Меня уже тошнит от казарм и тупых команд, от швабр, тоннелей, сержантов!

- Тогда дохни, как глупое животное.

- А я постараюсь выжить, как умное животное. Нам осталось-то почти одиннадцать месяцев, и свобода, а ты хочешь, чтоб я в этот капкан на всю жизнь попала? Хор-роший совет. Еще пара подобных для сержанта не найдется?

- Я тебе дело предлагаю, если хочешь, единственный реальный способ выбраться. С момента регистрации рапорта ты уже в ведомстве спецотдела, под его присмотром до рассмотрения. И не то что Стокману, а и полковнику Карлову не по зубам.

- Да, только первое - рапорт подают старшему по званию, то есть - сержанту, который спустит рапорт в сортир, а нас пошлет по тоннелю, уровню, так, по десятому, и будет ждать у выхода с "санитарами" и пластиковыми мешками.