- Значит, жив тот, у кого бьется сердце? - спросила тихо.

      - Да, - так же тихо выдохнул он, моля о том, чтоб эти мгновенья никогда не кончились.

- Не правда, - качнула она головой, с непонятной печалью глядя на Игната. - Не каждый у кого бьется сердце - жив, и не каждый, у кого оно не бьется - мертв. Иной, имея сердце, его не имеет.

- Тебя кто-то сильно обидел? - пальцы парня несмело убрали локон со лба девушки, провели по нежной коже щеки.

- Не знаю, - честно призналась она.

- Я знаю. Останься, и больше никто, никогда не обидит тебя. Обещаю.

Лесс улыбнулась, почти с материнской нежностью глядя на юного Ромео:

- Ты хороший человечек, и кого-то напоминаешь мне. Я обязательно вспомню, кого, и тогда пойму, почему меня сюда тянет. Ложись спать, человечек, для тебя время позднее.

Варн скользнула к окну и ввела тем в отчаянье парня. Он кинулся следом в слепом желании удержать ее хоть  силой, но не рассчитал - вывалился из окна.

Игнат ничего не успел понять, как его тряхнуло, и стремительное приближение земли стало плавным, над ухом что-то недовольно шипело, третируя перепонки. Он  вскинул взгляд и увидел скалившуюся Лесс, держащую ее за ворот и плечо толстовки. Варн опустила его на землю с таким лицом, что Игнат непроизвольно отшатнулся, решив, что она сейчас плюнет ему в глаза.

- Страусам - беговую дорожку, птицам - взлетную полосу. И впредь не путай!

Игната качнуло от порыва ветра.

- Я, нечаянно, - выдохнул он, с трудом приходя в себя.

Лесс фыркнула и, взмыв вверх, исчезла в темноте. А парень еще с час простоял на улице, подставляя холодному ветру лицо и голову. С сожаленьем смотрел в небо, что было обителью его любимой. Ему же была отмерена земля.

Несправедливо.

- Ничего, страус тоже птица, - успокоил он себя и пошел домой.

- Где была? - недовольно нахмурился Бэф, уловив исходящий от Лесс знакомый запах человека.

- За службу спасения работала, - с тем же недовольством фыркнула Варн, прижавшись к груди вожака.

Бэф промолчал - ему хватило сегодня разборок: сначала он поставил на место Хоф, вспомнив ему прошлый инцидент, потом предупредил Ойко, что строго накажет ее, если она и дальше будет обострять отношения в клане. Последнее было особенно неприятным, потому что бесполезным - Ойко была вне себя от ревности, зависти и злости. А в таком состоянии она готова на любую крайность. Понимая это, он наказал Таузину и Майгру хорошо присматривать за ней, но лучше бы, конечно, отправить ее на время вон из замка, за Нэш, например. Что-то загостилась та в других кланах, все на месте ей не сидится. Путешественница!

Бэф вздохнул - он бы и сам с удовольствием слетал куда-нибудь, как раньше, но ответственность за Лесс мешала привычным путешествиям. Да и не сможет он оставить ее здесь, а взять с собой - опасно - юна еще для больших перелетов, ночевок вне дома.

Лесс уловив раздраженное настроение Бэфросиаста, потерлась щекой о его плечо, успокаивая, и заскучала, не почувствовав положительных изменений, оглядела собравшихся. И резко села, ткнув пальцем в Хоф, оккупировавшего привычное место на подоконнике:

- Он опять букашек Вергилия считает.

Бэф поморщился:

- Не букашки, а буквы, - и встал - хорошая мысль: почему бы не пойти в библиотеку и не занять бодрствование интеллектуальным чтивом?

Лесс тоже встала, подлетела к Хоф, взглянула на обложку:

- Вергилий?

Хоф нехотя оторвался от чтения, неласково оглядел сестренку и уже хотел рявкнуть, чтоб ее сдуло от него на тот конец залы, да вспомнил наставления вожака и почти прилично прорычал:

- Аристотель.

- Скажит-те, пожалуйста... А почитай?

- Щаз! - все ж не сдержался тот.