– А как назы…

– …но я сказал ему, что ничего больше принимать не буду, я хочу завязать, и вернуться к нормальной жизни. Спросил, как это можно сделать, можно ли просто бросить – без других неблагоприятных побочных эффектов, и он сказал, не знает, он не FDA, но поскольку я так резко увеличил дозу, не стоит резко переставать принимать МДТ. Он предложил мне постепенно снижать дозировку.

Я кивнул.

– Так я и сделал. Но не систематично, не по какой‑нибудь клинически изученной процедуре.

– И что получилось?

– Сначала всё было хорошо, а потом началось вот это… – он поднял руки, – …а потом… бессонница, тошнота, инфекции груди и носовых пазух, потеря аппетита, запор, сухость во рту, эректильная дисфункция.

Он вздёрнул руки, на этот раз в жесте отчаяния.

Я не знал, что ему сказать, и мы оба замолчали. Я хотел бы получить ответы на исходные вопросы, но и не хотел показаться нетактичным.

Через мгновение Гейслер сказал:

– Знаешь, кроме себя, я никого не виню. Никто не заставлял меня принимать МДТ. – Он покачал головой и продолжил рассказ: – Наверно, я был для них морской свинкой, потому что через год столкнулся с Верноном, и он сказал, что они разобрались с дозировкой, что надо её подбирать индивидуально – каждому клиенту свою, как он сказал. – Внезапно на его лице появилось выражение злости. – Он даже предложил мне снова попробовать, но я предложил ему пойти на хуй.

Я пытался сочувственно кивнуть. Ещё я хотел узнать, добавит ли он что‑нибудь к своему рассказу. Когда стало ясно, что он договорил, я спросил:

– Этот Тодд, ты знаешь его фамилию? Или что‑нибудь про него? На какую компанию он работал?

Гейслер покачал головой.

– Я встречался‑то с ним пару раз. Он был очень осторожен, очень предусмотрителен. Они с Верноном оба были нечто, скажу тебе – но Тодд в их паре был мозгом.

Я поводил по столу пачкой «Кэмэл» рядом с чашкой эспрессо.

– Ещё один вопрос, – сказал я. – Когда Тодд говорил, что надо комбинировать МДТ с другим препаратом, который будет снимать побочные эффекты, выпадения памяти… он сказал, что надо принимать?

– Да.

У меня подпрыгнуло сердце.

– И что?

– Я хорошо запомнил, потому что он много раз повторил, мол, оно снимет проблему, что он только что выяснил. Называется оно декстерон. Антигистаминный препарат, используется в лечении некоторых аллергий. В нём содержится какое‑то… вещество, какой‑то агент, который воздействует на специфическую группу рецепторов в мозгу, и таким образом, по его словам, предотвращает отключки. Не знаю точно. Подробности я плохо помню. Не думаю, что тогда их толком понимал. Но его вроде как продают без рецепта.

– Вы ни разу его не принимали?

– Нет.

– Ясно.

Я кивнул, словно размышляя о его словах, но хотел я только свалить побыстрее и бегом броситься в аптеку.

– …ну вот, когда Джанин меня бросила, и из труппы выкинули, – рассказывал Гейслер, – я пытался что‑то наладить в жизни, но получилось не особо, потому что…

Я допил кофе и отчаянно попытался придумать способ убежать отсюда.