— Это темнодейство! — сиплым от ужаса голосом прошептал Сорен.

Глава XVII

По следам крыльев Бао

А в это время далеко-далеко от Хуульских царств, на другом конце Реки ветра, сидела синяя сова. На протяжении бесчисленной вереницы лет мудрец Тенгшу был привратником Блистательных жемчужных врат. Сидя на ветке медитации, он смотрел на Реку ветра, над которой в порывах восходящего воздуха плясал его легкий цюй.

Тенгшу запускал в небо цюй по разным причинам. Чаще всего он делал это ради чистого удовольствия, но иногда цюй был нужен для сбора важной метеорологической информации о воздушных течениях, скорости ветра и прочих характеристиках близнецовых ветров. Порой мудрец запускал цюй для того, чтобы поразмышлять над каким-то вопросом, и сегодня был как раз такой случай, ибо Тенгшу испытывал великое беспокойство в желудке и как никогда нуждался в медитации. Он чувствовал, что в Хуульском мире дела идут не так, как должны идти. Тенгшу особенно беспокоился о своих добрых друзьях, четырех совах, известных как «стая». Он знал, что голубая сова, ныне называющая себя Стригой, больше никогда не вернется в Двор Дракона. Стрига улетел вскоре после битвы в горной совители, во время которой отличился не столько отвагой, сколько отвратительной жестокостью своей кровавой расправы. Такое поведение противоречило всем заповедям Даньяр, или пути благородной кротости. После битвы Хуульские совы пригласили своего спасителя в свое царство, и Тенгшу подозревал, что бывшая драконова сова отправилась именно туда.

Наряду с этой догадкой в нем зрело еще одно предчувствие, заключавшееся в том, что не только стае, но всему Великому Древу угрожает какая-то страшная опасность. Это было всего лишь предчувствие. У Тенгшу не было доказательств, однако с каждым днем его тревога становилась все сильнее. Сам он никогда не посещал Хуульские царства, но его мать побывала там несколько сотен лет тому назад. Обязанность цюй-дуна Блистательных жемчужных врат заключалась в том, чтобы встречать всех сов, сумевших преодолеть Реку ветра. По правде говоря, делать это приходилось нечасто, ибо немногим совам удавалось благополучно совершить столь опасное путешествие. Тенгшу вел очень уединенную жизнь, полную созерцания и медитации. Он сочинял стихи, рисовал, но в случае необходимости мог сразиться с врагом. Но это тоже случалось крайне редко.

Когда лучи солнца пробились сквозь завесу туч, Тенгшу понял, что должен действовать немедленно. Он должен лететь. Вести жизнь отшельника в такое время было бы непростительным себялюбием. Тенгшу вспомнил о своей матери Бао. Несколько сот лет назад она проделала этот путь по причине, которая в то время была ему не очень понятна. Бао сделала это, не колеблясь ни секунды, оставив супруга заботиться о Тенгшу и его сестрах и братьях. «Довольно!» — приказал он себе. Не тратя ни секунды на размышления, он раскинул крылья и поднялся в воздух. Следуя по линии цюй, Тенгшу поднялся к близнецовым ветрам, без малейших усилий воспарил над ними и окунулся в великую и стремительную Реку ветра. «Я лечу по следу крыльев моей матери, — думал он, отдавшись течению. — По следу крыльев Бао!»

Глава XVIII

Уголь в опасности!

Хулиганская ночь началась. Все совы были счастливы, что этот старинный праздник, отмечавшийся на протяжении сотен лет, не был отменен, как недавний Праздник урожая. Настроение на дереве заметно улучшилось. Для сегодняшнего праздника были сделаны значительные уступки и послабления. Мадам Плонк не только позволили петь, но даже разрешили надеть для торжества роскошный костюм пестроперой, в котором она выступала каждую Хулиганскую ночь. Док Яроклюв не мог оторвать восхищенных глаз от своей подруги. Несмотря на все свои опасения, он решил, что было бы несправедливо лишать душечку Плонки возможности спеть на празднике.