«Выпрашивает взятку за молчание», — сразу раскусил его опытный делец Фишер, но не подал вида и лишь поинтересовался:

— А что, этот русский так богат? Они же все там нищие, как мыши.

— Не он сам, а его сын. Мы выясняли, и в газетах об этом было. Он владеет предприятиями по добыче и обработке драгоценных металлов.

— Вот оно что, — задумчиво протянул Фишер и, прищурив глаза, прямолинейно спросил:

— Ну и сколько ты хочешь за то, чтобы навсегда обо мне забыл?

— Да что вы, разве я смею? — изобразил смущение Джим. — Но вообще-то в связи с этой историей босс меня уволил, и сейчас мое материальное положение…

— Можешь не продолжать, — с брезгливой гримасой перебил его Фишер. — Думаю, пяти тысяч тебе будет достаточно?

Пока Джим Ричардсон смущенно бормотал слова благодарности, миллионер достал чековую книжку, оторвал листок и, подписав, протянул его посреднику.

— Все! Можешь идти, и надеюсь, я тебя больше не увижу.

В брошенной им фразе был более глубокий смысл, чем могло показаться, ибо только за Ричардсоном закрылась дверь, как Фишер вызвал к себе шефа секьюрити.

— Срочное дело, Мигель! — коротко приказал он жгучему брюнету с низким лбом и перебитым, как у боксера, носом. — Сейчас от меня вышел посредник Джим Ричардсон. Пошли кого-нибудь за ним и сделайте так, чтобы он замолчал. Навсегда!

Мигель со всех ног бросился выполнять приказание, а Фишер озабоченно подумал: «Надо будет заткнуть глотку и мерзавцу Доновану. А если успел продать меня русскому, тогда сдеру с них обоих отступного, — успокаивал он себя. — Хорошо, что с этого Юсупова есть чего взять!»

Между тем ничего не подозревающий Ричардсон, согреваемый мыслью о чеке на кругленькую сумму, который спрятал в кармашек записной книжки, не спеша направился в закусочную, где основательно заправился перед обратной дорогой. Выйдя оттуда и сев в свой подержанный «фордик», он не только не заметил двух пар внимательно наблюдавших за ним глаз, но и серого «понтиака», который сразу же тронулся следом и уже всю дорогу не отставал. В его смуглом водителе, несмотря на низко надвинутую на глаза фуражку, без труда можно было узнать Мигеля.

Расстояние от Атланты до Колумбуса, где проживала престарелая тетушка Джима Ричардсона, было невелико и благодаря прекрасной автотрассе Петр с отцом проделали весь путь всего за пару часов. К десяти утра они уже были около одноэтажного кирпичного дома с гаражом, пристроенным к нему сбоку, традиционным газоном и цветниками за невысокой металлической оградой. Припарковав машину в пятидесяти метрах от дома, в конце улицы, Юсуповы занялись наблюдением.

Сначала, около одиннадцати, из дома вышла высокая пожилая дама, по всей видимости, тетка Ричардсона, хотя они представляли ее много старше. В руках у дамы была корзинка, и, когда около полудня хозяйка возвратилась, в ней лежали продукты. Не прошло и получаса, как к дому подкатил видавший виды «форд». Он был весь покрыт пылью, так как проделал путь более семисот километров, сначала от Майами до Джексонвилла, где Джим заночевал в мотеле, а потом уже до Колумбуса. Из машины вышел Ричардсон, открыл ворота: сначала в ограде, а затем в гараже и загнал туда свой «фордик». Через несколько минут он вышел, запер ворота и вернулся в гараж. В этот момент Юсуповы заметили, что на другом конце улицы остановился серый «понтиак», в котором сидели двое мужчин. Тот, что был за рулем, остался в машине, а второй — молодой блондин крепкого сложения в джинсах и майке, воровато оглядевшись по сторонам, быстро направился к дому.